И опять пред Тобой я склоняю колени, В отдаление завидев Твой звездный венец. Дай понять мне, Христос, что не все только тени! Дай не тень мне обнять, наконец!
Но человека здесь мир суетный тревожит, Тяжел обет души!.. Его он позабыл, Без вздорных радостей он в мире жить не может И всё, живя, грешит, как прежде он грешил.
Все решено, и он спокоен, Он, претерпевший до конца, — Знать, он пред богом был достоин Другого, лучшего венца — Другого, лучшего наследства, Наследства бога своего,— Он, наша радость, с малолетства Он был не наш, он был его…
По погосту, в белый дым, мутная душа гуляла, Вьюгой выла на луну, волокла крыла. Ей подняться от земли Духа не хватало, Больно ноша у души тяжела была.
Не рыть по кривде, не гнуть в обход, Не передергивать кон. Гореть душою за свой народ, Родное славить в поклон. Быть выше стада, но ниже тех, Кому слуга господин, И помнить — небо одно на всех, А с небом ты не один.
Когда могильная плита без сожаленья Придавит робкую, изнеженную грудь, Чтоб в сердце замерло последнее биенье, Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь
Не рисуйте надгробий и плит над могилкой моей, Не любил и при жизни когда что-то давит на грудь. Пусть растёт там трава и на ветке поёт соловей, Чтобы путник уставший мог сесть и чуть-чуть отдохнуть.
