Случайные эпитафии - Страница 54

И каждый полюс подвержен
Невидимым превращениям,
И каждому атому счастья
Отмерен свой срок заранее…

Мы, дети и признательные внуки,
За все ее/его благодарим!
Переживая боль разлуки,
Мы память вечную храним!

Смерть срывает завесу неведения, зачем прожиты все былые дни и годы.

Жизнь и есть причина жизни

Вам благодарны без конца, о Вас не забываем,
И души Ваши и сердца живыми вспоминаем.

Небо — моя обитель!

Мне кажется я все вижу,
Но не могу проснутся.

Так оставьте ненужные споры.
Он себе уже всё доказал.
Он ушел от реальности в горы
И на этих бескрайних просторах
Научился летать между скал.

Звезда надежды благодатная,
Звезда любви волшебных дней,
Ты будешь вечно незакатная
В душе тоскующей моей!

Жизнь в содержании, а не в сосуде.

Спешите делать/(творить) добро!

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процветать и умереть…

Заботы о погребении, устройство гробницы, пышность похорон – все это скорее утешение живых, чем помощь мертвым.

Ты стал сам себе судьей, но смерть твоя не в счет

Ответь на вопрос «Как я живу»,
В отзвуке эха услышишь зачем.

Ты помнишь? Давным-давно
Я жил как во сне легко

Господь даст благо, и земля наша даст плод свой! (LXXXIV.13).

Как безжалостна жизнь была к тебе.
Так пусть милосердны будут небеса!

Вот здесь холодная могила,
Моих отца и мать сокрыла.
Божий гроб ваш закидан землей,
Белый крест, водруженный над вами,
Освящен он сердечной мольбой,
Окроплен задушевной слезой.
Пусть вы в могиле зарыты,
Пусть вы другими забыты,
Но на призыв мой, родные,
Вы, как бывало, живые,
Тихо встанете предо мной.

Я сижу и не знаю, что делать,
Ощущениями пьяна я.
Слушаю музыку ветра
И музыку странного сна.

Несть, Господи, грехов и злодеяний
Превыше милосердья Твоего!
Рабу земли и суетных желаний
Прости грехи за горести его.
Завет любви хранил я в жизни свято:
Во дни тоски, наперекор уму,
Я не питал змею вражды на брата,
я всё простил, по слову Твоему.
Я, тишину познавший гробовую
Я, воспринявший скорби темноты,
Из недр земных земле благовествую
Глаголы Незакатной Красоты!

Умер, разочаровавшись
Безразличием людей…

Как с деревьев падать начал лист сухой,
Смерть подкралась к деду тихою стопой.

О одиночество, как твой характер крут!
Без милости ты замыкаешь жизни круг.

Стали лишь воспоминанием
Наши радости и боль

Смотри, как рушится мир,
Как теряет голову память,
С каждым днем
Приближая конец.

Плоть моя успокоится в уповании; ибо Ты не оставишь души моей в аде! (XV.9, 10).

Ночь прошла, а день приблизился!

Весь народ видил его ходящим и хвалящим Бога!

Наше горе не измерить,
С нами грусть, одна беда.
Никогда нам не поверить,
Что ушла ты навсегда.

По лесам собирал сказки,
Да учился у птиц песням,
Веселил городов толпы,
Но ближе к солнцу не стал.

Ты существуешь, — и это чудо: это и есть жизнь!

Я один навсегда ,
Так жесток небесный дар,
Жизнь забыла, смерть не ждет
У своей черты.

Восторжествуют святые во славе, радуются на ложах своих! (CXLIX.5).

С двух сторон сгорела,
Сожжена моя свеча.
Мне осталось сделать
Шаг, и этот мир — прощай!

Мне пусто на земле без тебя.

Блаженные мертвые, умирающие в Господе. Они упокоятся от трудов своих, и дела их инут в следы за ними!

Смерть ежедневна: мы умираем день за днем.

Мы отблеск реющих комет,
Где мы — там свет, там ночи нет.
Мы на мгновенье созданы,
Чтоб вызвать гаснущие сны,
Чтоб камни мертвые согреть,
Плясать, сверкать — и умереть

Господи Иисусе Христе, да будет его радость преисполненная.

Господи Иисусе Христе, вознеси к Отцу
Озлобленную миром и тобой спасенную душу.

Дух оставил плоть, но покоя нет…

Здесь приятнее мечтать.
здесь как-то легче…
Ведь расстоянье до луны —
не бесконечно…

Над моей головой полыхает закат,
Под ногами тлеет земля.
Я вырос на пепелище.
Я ли в том виноват?

О Смерть! Ты шлешь очам бессонным сон могильный,
Несчастному, кто к пыткам присужден,
Как вольный ветер, шепчешь в келье пыльной
И свет даришь тому, кто тьмой стеснен.

Какие мне найти слова,
Чтобы услышать ты могла
Моей души признание?
И на какой струне сыграть,
Чтобы могла ты прибежать,
Как прежде, на свидание?

Еще один великий голос смолк,
Правдивый голос обличенья!

Кто знает, может быть, жить — это значит умереть, а умереть — жить.

Меж нами стена из холодного оцепенения
И нет больше слов достаточно важных,
И нет больше жестов достаточно резких,
Ни грубость, ни нежность уже не имеют значения.

В воздухе тает
Ворох надежд и ты сам.