ВАШИ ЭПИТАФИИ
0 шт.
Из всех, которых он возрастил, некому было поддержать его! (LI.18).
Ты не будешь со мной, Но ты вечно во мне…
Выбор ясен – он теперь за мной, Все сомнения за моей спиной. Я изгой – пути мне нет туда, Но даёт шанс беда!
Последний долг наш — камень скорбный, Чаша горести полна. Нет больше радости на свете. Осталась боль и скорбь одна.
Сердце ее/(его) уповало на Господа!
Мы без тебя, но всегда с тобой…
Окончил/(а) жизнь, всецело положившись на Господа!
По мне/нам плачет только свеча на холодной заpе…
Я свидетель Стремления вниз.
Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят, Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.
Из жизни ты ушла, Непостижимо рано, Родителей печаль гнетет. В сердцах их кровоточит рана, Сынишка твой растет, Не зная слова «мама».
Ей не видать зари прекрасной, Она до утра будет там, Где солнца уж не нужно нам.
Половина друзей моих погребена. Всем судьбой уготована участь одна. Вместе пившие с нами на празднике жизни Раньше нас свою чашу испили до дна.
И издав дикий крик, камнем брошусь вниз Это моей жизни заключительный каприз…
Боже, возвесели нас за дни, в которые Ты поражая нас, за лета, в которые мы видели бедствие! (LXXXIX.15).
Потом главой припал он к изголовью: Последняя свершалася борьба, И сам Спаситель отпустил с любовью Послушного и верного раба.
Во блаженном успении вечный покой Подаждь, Господи, усопшему рабу твоему/(усопшей рабе твоей) И сотвори ему/(ей) вечную память.
Ревность, жалость словно заодно, Птицей скорби падаю на дно.
Теряя всякую надежду, наконец обретаешь свободу
Но я могу в своём воображении Переписать, как угодно, все главы.
Изнемогающий, больной, Души ты не утратил силу, И жизни мутною волной Ты чистым унесен в могилу.
Сохрани мое фото на книжной полке, Там я в старом пальто, с сигаретой во рту. Через миг разорвусь на осколки И наполню собой пустоту.
Что от жизни моей что от смерти моей Жизнь не станет богаче не станет мудрей Задержусь ненадолго в обители сей и уйду ничего не узнавший о ней.
Где нет ни ожиданий, ни страстей, Ни горьких слез, ни славы, ни честей. Где вспоминанье спит глубоким сном, И сердце в тесном доме гробовом…
Человек стремится в простоту Через высоту. Главные его учителя — Небо и Земля.
Невидимой цепью Жизнь связана тесно С таинственной смертью.
Враг украл твою мечту, Что ты ковал в поту — Ведь свет своей души В те камни ты вложил.
Нет, мы не спим,— Нас больше нет… И нам с тобой — Не видеть снов…
Их подкосила сладкая истома, Лежат в траве и без сна и без движений.
Гляжу назад — прошедшее ужасно, Гляжу вперед — там нет души родной!
Душа его в небе, а гроб равнодушный Лишь тело да кости взял в недра свои.
Ты посмотри, Как этот мир прекрасен И за него Я жизнь готов отдать!
Но уходящая вдаль поволока Их разлучила, так было бы проще. И развела в разные стороны, Чтобы свести чуточку позже.
Моё время улетело прочь, Мне оставив только день и ночь. Я хотел бы быть тебе под стать.
Пусть не гаснет огонь до конца И останется память о той, Что для жизни будила сердца, А теперь нашла вечный покой.
Как хочется, как всем нам хочется Не умереть, а именно уснуть.
Ты сам — свой Бог, ты сам свой ближний. О, будь же собственным Творцом, Будь бездной верхней, бездной нижней, Своим началом и концом.
Нездешним светом веет нам, Другую видим мы природу, И без заката, без восходу Другое солнце светит там…
Сад не придуман мною. Он реален как ты, Но ты идешь спокойно В сад пустоты.
Нет боле искр живых на голос твой приветный — Во мне глухая ночь, и нет для ней утра…
Пока дышать и жить мы будем, Тебя, родная, не забудем.
Зачем же гибнет все, что мило, А что жалеет, то живет?
Он молод был… Сгубила рано Его всесильная нужда… Лицо его следы носило Ночей бессонных и труда.
Здесь, на родной стороне Нам помирать.
Убита в блеске красоты! Да спит легко под вечной сенью, Да сблизят вешние цветы Над ней прозрачные листы И кипарис овеет тенью.
Ты у могилы альтруиста
Ты возненавидел край, Что для любого рай. В твоей душе есть свет, Но ей покоя нет!
И перед смертию, живой исполнен ласки, Ты взор обвел кругом И тихо сам закрыл младенческие глазки, Уснув последним сном…
Смерть самых лучших намечает И дергает по одному.
Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай; но милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи! (XXIV.7).
