Эпитафия № 2688

Тому, кто здесь лежит под травкой вешней,
Прости, Господь, злой помысел и грех!
Он был больной, измученный, нездешний,
Он ангелов любил и детский смех.
Не смял звезды сирени белоснежной,
Хоть и желал Владыку побороть…
Во всех грехах он был — ребенок нежный,
И потому — прости ему, Господь!

Прости!
Ещё увидимся опять с тобой.

О, не кладите меня
В землю сырую:
Скройте, заройте меня
В траву густую!..
Пускай дыханье ветерка
Шевелит травою —
Свирель поет издалека,
Светло и тихо облака
Плывут надо мною…

Мы ничего не знаем о них,
Как будто в детстве не было книг,
И учиться никто не заставил.

Пока не видели, была, а видим, уж погасла.
Не в силах воскресить тебя, уж все напрасно.
Как и что сказать могу я? Где, скорбя найду слова я?
Чтобы выплакаться вволю. Боль и горечь велики.

Но нет того, кому ты можешь предъявить
Свой тайный пропуск в жизнь другую…

Он так боялся оказаться вторым,
Но все время забывал, что такое быть первым.

Вечер тихо догорает,
Небо золотя…
Теплый воздух холодает,
— Спи, мое дитя!

Нет дня, чтобы душа не ныла,
Не изнывала б о былом,
Искала слов, не находила,
И сохла, сохла с каждым днем…

В сердцах людей оставил след,
Память о тебе вечно жива.