Случайные эпитафии - Страница 5

Ты у меня одна, словно в ночи луна…
Словно в степи сосна, словно в году весна…
Нету другой такой, ни за какой рекой,
За океанами, дальними странами…

Вот и всё, что ты нам завещала,
Да еще узнали мы потом,
Что давно ты бедным отдавала,
Что добыть умела ты трудом.

Ты стал сам себе судьей, но смерть твоя не в счет

Ты отошел в мир вечных сновидений
И навсегда душа твоя спокойна,
А наша скорбь осталась безграничной…

Если сердце болит от тоски,
Если слёз переплакано море,
Разве можно в четыре строки
Передать боль утраты и горе.

Усталый друг, могила холодна

Солнце, мне кажется, ты устало светить.
Солнце, мне кажется, ты просто устало.
Ляг скорей в облака, отдохни.
Я поправлю тебе одеяло.

Ты мой крест, ты мой свет — Вера!
Да, я в молитвах живу,
Славя имя Христа, но безумно устал.

Мира бедный житель отдохнуть приляжет
На груди родимой.
Скоро мох покроет надпись на гробнице
И сотрется имя…

Во дни печали нашей сирой,
К Стопам Творца мы припадем,
Утешит нас Отец Небесный,
И в нем отраду мы найдем…

Голос твой заблудился здесь,
День и ночь он звучит во мне.

Точку в сказании поставить пора,
Пепел страниц развевают ветра.

Я не первый, не второй,
Кто был с веком поперек,
Кто любви живой водой
Удобрял песок.

Как бессмысленно жестока смерть любви/(любимых)!

ты ушла … и стало пусто на земле

Есть счастье лишь на пару мгновений
И горе, что будет всегда.
Одно утешение — друг, который
Никогда не предаст.

Мне кажется я все вижу,
Но не могу проснутся.

Все, что было — свет мой,
Чистый и святой.

Спаси меня и унеси меня,
И больше не давай смотреть мне вниз.

Итог жизни определяют дела и добрая память!

Молча пройду я сквозь холод и тьму,
Радость и боль равнодушно приму.
В смерти иное прозрев бытие,
Смерти скажу я: «Где жало твое?»

Жизнь была шуткой жестокой и злою,
Расстаться с нею мне вовсе не жаль.

Мир светлый праху твоему!

Гроб невесты легкой тканью
Скрыт от глаз в соборной мгле.
Пресвятая тонкой дланью
Охраняет на земле.

Я слышу — смерть стоит у двери,
Я слышу — призвук в звоне чаш…

Ты всем несешь свой дар успокоенья,
И даже тем, кто суетной душой
Исполнен дерзновенного сомненья.

Бездарный день — утрата капли жизни

Твержу с упреком и тоскою:
«Зачем я не ценил тогда?»
Забудусь, ты передо мною
Стоишь — жива и молода

Все пепел, призрак, тень и дым

Несть, Господи, грехов и злодеяний
Превыше милосердья Твоего!
Рабу земли и суетных желаний
Прости грехи за горести его.
Завет любви хранил я в жизни свято:
Во дни тоски, наперекор уму,
Я не питал змею вражды на брата,
я всё простил, по слову Твоему.
Я, тишину познавший гробовую
Я, воспринявший скорби темноты,
Из недр земных земле благовествую
Глаголы Незакатной Красоты!

Я помню дорогу на крышу, возможно, это моя беда.

Я откажусь от земных страстей,
Только останься со мной…

Жизнь не для тех, кто любит сны

Был велик соответственно имени своему!

Образец стойкости/(мужества, твердости духа) перед лицом неизбежности.

Суета отдаляет нас друг от друга,
Оплетая все мысли паутиною липкой.
Оттого порой бывает трудно
Различать меж малым и великим.

Ты уходишь прочь из дома
В час, когда все крепко спят.
По дороге, мне знакомой,
От рассвета на закат.

Склонил он сердце всех, как одного человека!

На небе б увидел бесценного брата
И с ним поделился бы грустью моей;
И это б мне было святая награда
За дни, проведенные в муках скорбей.

Он очень крепко спал,
А ветер песни напевал ему
И кудри ласково трепал.

Господь — защита моя и Бог мой — твердыня убежища моего! (XCIII.22).

Остались в прошлом муки и страданья
И молодость погибшая моя.

Если мы умерли со Христом; то веруем, что и жить будем с Ним!

Да прольется на тебя вечный свет благодати, ибо и при жизни ты освещал/(а) путь всем нам!

спасибо, жизнь ,за праздник твой, короткое свидание с землей!

Здесь дверь на небеса.

Я тяжкой доли не пугаюсь
С тех пор, как обрели покой
Все те, чье сердце, надрываясь,
Делило б горести со мной.

Здесь река Времени сливается с океаном Вечности

Земных лишил если Владыко младенца наслаждений, небесныхъ благих сего, яко правосудец, сподоби!

А я любил его. Меж мной
И им таинственной рукой
Любви завязан узел был.
Отец! о, я тебя любил.