Случайные эпитафии - Страница 3

Скорблю о тебе, брат мой; ты был очень дорог для меня; любовь твоя была для меня превыше любви женской. (2 кн. I.26).

Бдите… яко не висте дне ни часа!

Ты в жизни всё успеть хотел,
Но песню счастья не допел…
Под этим небом голубым
Наш дорогой, любимый мальчик
Остался вечно молодым.

А если там и вправду бог?

Горя страданий, отчаяния полны моря житейского бурные волны.
Брызги их — слезы и кровь. Но человеку в юдоли томления чудные
сестры даны в утешение. Вера, Надежда, Любовь.
И ободряя усталых душою, Вера приносит нам твердость с собою.
Гонит сомненья она. Смотрим вперед мы с надеждой смелее.
Темная даль и ясней, и светлее. Радостью дивной полна.
Третья сестра — это Божье дыханье, с ней не страшны никакие
страданья. Храм ее — наши сердца. В ней состраданье, жалость,
участье. В ней красота, всепрощение, счастье.
Царство любви без конца …

Так медленно все переходят
В небытие…

Покинем мир спокойно, без упрека;
Пусть не для нас победные венцы,
Пусть цель от нас была еще далеко,
Но пали мы как честные борцы!..

Я сохранял свои воспоминания,
Которыми все эти годы жил.
Я их хранил на сумрачной вершине,
Во тьме бездонной пропасти хранил.
На самом дне хрустального кувшина
Как каплю высохших чернил!

Не разъединишь
две золотые нити.
Не прервешь невидимого танца.
Не удержишь волну.
Замер целый мир,
затаив дыхание,
на кончиках твоих пальцев…
И я не смею вздохнуть.

Ты боль наша вечная…

И после смерти мне не обрести покой

Иисусе Единый, верный, неизменный прими его.

Нежней и бесповоротней
Никто не глядел нам вслед…
Целую вас через сотни
Разъединяющих лет

Я бы умер с тайной радостью
В час, когда взойдет луна.
Овевает странной сладостью
Тень таинственного сна.

Скончался он, оставив в смерти своей образец доблести и памятник добродетелю.

Кая житейская сладость пребывает печали непричастна; кая ли слава стоить на земли непреложна; вся сини немошнийша вся соний прелестнийша: единим мгновением, и сия вся смерть приемлет. Но во свет Христа лица Твоего, и в наслаждении Тво ея красоты, его же избрал еси упокой, яко человиколюбеит!

Ныне отпущаемые раба твоего/(рабы твоей) Владыко по глаголу твоему с миром.

Выбросив сор непроросших семян,
Вычистив купель,
Сочными травами застелем святую постель.
Мы начинаем движение вспять.

О, Господь наш всемогущий,
Ниспошли мне благодать!
Это я, в моря идущий,
Новы земли повидать.

Вас на земле не будет больше никогда,
Но Вы нам дали жизнь, взрастили
И здесь оставили как Ваше продолжение.

Нет дня, чтобы душа не ныла,
Не изнывала б о былом,
Искала слов, не находила,
И сохла, сохла с каждым днем…

Вы в этом времени, я — далее.
Я растворился(лась) в мироздании.

Снова брошен в окна лунный свет,
Дом мой сонный серебром одет.

Ты лежишь в снегах без роду и племени —
Пулею убит…

Дождь проходит сквозь меня,
Но боли больше нет.

Ты исчислял шаги мои; прости мои грехи! (XIV.16).

Каждый третий не мертв и не жив,
Каждый пятый по подвигам зверь.
Не достроив и недолюбив,
Причитаем да долю клянем.

От праха черного и до небесных тел
Я тайны разглядел мудрейших слов и дел.
Коварства я избег, распутал все узлы,
Лишь узел смерти я распутать не сумел.

Оборвана цепь жизни молодой,
Окончен путь, бил час, пора домой,
Пора туда, где будущего нет,
Ни прошлого, ни вечности, ни лет.

Мир — твоя/моя колыбель, и могила — мир!

Нынче на родной земле стало тесно…

Тебя ведь не ужасает та вечность, что была до рождения? То же и после смерти!

Кто же вздохнул у могилы,
Чья облегчается грудь?
Скорбную душу помилуй,
Господи! Дай отдохнуть.

Ангел смерти будет здесь, когда начнется бой…

— Я нашла тебя,
Чтоб умереть в тебе и вновь родиться
Для дней иных и для иных высот.

Две волны, что встретились
и поглотили друг друга…

Надежда моя на Тебя, Господи! (XXXVIII.8).

О Мария, Мать Божья,
Помолись за меня!

Пока война у нас не под запретом,
Таков порядок будет в мире этом…

Тому, кто дорог был при жизни, от тех, кто любит и скорбит

Вечные сумерки здесь,
Нет ни друзей, ни врагов
Там ветра нет, там странный замок стоит
На краю времени!

Моя отчаяная смелость
Могла бы вызвать восхищенье,
Но только я не знаю меры.

Так хочется остановиться,
Сказать своим светлым порывам — «Хватит!»
Легко заблудиться
В мире хитрых стратегий и тактик.
Душа трепещет и плачет
От того, что творится в уме,
Но я твержу, что всё будет иначе.
Ах, кто бы твердил это мне!

Дорога к храму не спасет.
Нет высшей силы — только счет.
И место не найдет себе душа…

Оплакивали его/(ее) горьким плачем

Был человек этот непорочен, справедлив и богобоязнен, и удалялся от зла!

Смерть кажется и нежной и смягченной,
Сокрывшей от людей весь ужас свой,
И верю я, как мальчик, увлеченный
Игрою средь могил, что их покой
О тайне величавой нам не скажет,
Что лучшие из снов у ней на страже.

В развалинах этого, некогда величественного храма, носился, жил и действовал животворящий Дух Божий. (1 Кор. 6,1519)

Смерть — лишь запятая в тексте Жизни!

Всякому свой час и каждому свое время под небесами