Случайные эпитафии - Страница 57

Смысл жизни в бессмыслице смерти.

Земле и небесам чужой/(чужая)

Прошу, не уходи!
Ты озаряешь мир,
А без тебя вокруг пустыня.

Великое ничто не изменяет!

Благ Господь к душе, ищущей Его!

Вот и настал
Час испытания.
О, как я устал
От ожидания.

Покойся, дитя дорогое,
Только в смерти желанный покой,
Только в смерти ресницы густые,
Не блеснут горячей слезой…

Я девушкой, невестой умерла…

Навет — не помеха, покуда есть Вера!
Стена — не преграда для тех, кто в пути.
И окрик — не сила, и выстрел — не мера,
Когда тебе солнце шепнуло: «Лети!»

Как с деревьев падать начал лист сухой,
Смерть подкралась к деду тихою стопой.

Победа души над телом

Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.

Смысл жизни лежит за пределами жизни.
(Смысл жизни лежит вне её)

Ты всех любил и песни пел,
В семье надежда и опора.
Мир почернел, свет потускнел
И безутешно наше горе.

Только в Боге успокаивается душа моя… Он — твердыня моя, спасение мое, убежище мое! (LXI.2, 3).

Ты смерти мстил
За тех, кто умер молодым.

Нет никакого “завтра”, есть только вечное “сейчас”.

Впишем в сердца воинов имена,
В память о них будем пить допьяна.
Бремя потерь годы лишь заглушат,
Бронза и медь образы сохранят.

Пусть на моём напишут пьедестале:
Грешил он много, но его читали.

Ты во льдах, а я окутана огнём.
Жизнь плетёт причудливую нить…

Не усиливайся утешать меня! (XXII.4).

Мир меняется,
Жизнь кончается.

Станет погибший не горстью земли,
А стражем в небесном саду.

Я предпочёл бы уйти, но я гость.

Скорбим и помним мы любя

Гром не в силах парня разбудить!

Мир померк, потускнел без тебя.
Нет теперь маяка/маяка вдали.
Ты прости, наш сынок дорогой,
Что тебя не смогли мы спасти.

Перед собою
Хочу видеть пустоту,
В ней я построю
Мой замок – мою мечту.

Иисусе Единый, верный, неизменный прими его.

Не объяснить почему наважденья и слёзы,
Именно ты почему болен именно мною.
Не существует ответов на эти вопросы,
Не специально я стала твоей паранойей.

Любимой мамочке
На вечную память.

Одним цветком земля беднее стала. Одной звездой богаче небеса.

И роса, и слеза
Пеленою на глазах…

А ты пылал и согревал собою
Чужие жизни, впавшие во тьму…
Пишу об этом с запоздалой болью,
Сложив цветы к портрету твоему.

Для ближних жил, не для себя…

Но для чего я пережила тебя, любовь моя!

Сердце ее/(его) уповало на Господа!

Выпросить бы у смерти
Годик, другой.
Только нет, не успеть мне
Надышаться тобой.

Думать о будущем нет причин —
Прошлая жизнь под контролем машин.
Ты выходишь из сада живым,
Но в сердце мертвая зона.

Стали вдруг одним цветком
Две души — Иван да Марья.

Сам Бог с ними будет Богом их!

Радость и грусть,
Смех и печаль, —
Все в наших руках.

Непредсказуемы пересеченья
И разветвления наших дорог.
Мы расстаёмся на несколько жизней,
Чтобы однажды столкнуться в холодном метро.

Жизнь была шуткой жестокой и злою,
Расстаться с нею мне вовсе не жаль.

И ветви, простонав под ветром — пред ненастьем, —
Зовут меня вздохнуть над отснявшим счастьем,
И шепчут, мнится мне, дрожащие листы:
«Помедли, отдохни, прости, мой друг, и ты!»

Так/там умереть почетно было
Средь путь и вражеских штыков
И унести с собой в могилу
Двух-трех отчаянных врагов.

Я погружаюсь в тотальную тщетность
С угасшей верой на дно океана

Догорит прощальная свеча,
И глаза наполнятся слезами.
Трудно жить на свете без тебя
И поверить в то, что ты не с нами

Стою, наклонясь, над твоею могилой, горючей слезой поливая цветы.
Не хочется верить, родной наш, любимый, что в этой могиле находишься ты

На небосводе вновь звезда погасла.
Груз-200 — горе наших дней.
И на земле покатой, словно каска,
Зовут и плачут имена детей.