Случайные эпитафии - Страница 21

Не рыть по кривде, не гнуть в обход,
Не передергивать кон.
Гореть душою за свой народ,
Родное славить в поклон.
Быть выше стада, но ниже тех,
Кому слуга господин,
И помнить — небо одно на всех,
А с небом ты не один.

Изнемогающий, больной,
Души ты не утратил силу,
И жизни мутною волной
Ты чистым унесен в могилу.

Как тот, кто жгучею тоскою
Томился по краю родном
И вдруг узнал бы, что волною
Он схоронен на дне морском.

Ни камень там, где ты зарыта,
Ни надпись языком немым
Не скажут, где твой прах… Забыта!
Иль не забыта — лишь одним.

По старой памяти склоняюсь под тобой,
Но, ах! уже мечты бывалой нет со мной.

Блажен, кого Ты, Господи, избрал и приблизил, чтоб он жил во дворах Твоих! (LXIV.5).

Суета отдаляет нас друг от друга,
Оплетая все мысли паутиною липкой.
Оттого порой бывает трудно
Различать меж малым и великим.

Но не проснется звонкая струна
Под белоснежною рукой твоей,
Затем что тот, кто пел твою любовь,
Уж будет спать, чтоб не проснуться вновь.

Отец наш небесный, благослови!
Я хочу умереть во имя любви.

Я не люблю безнадежности спин,
Верю в энергию лиц.
Против движенья шел один,
Нарушив условность границ.

Не одерживал смертный над небом побед.
Всех подряд пожирает земля-людоед.
Ты пока еще цел? И бахвалишься этим?
Погоди: попадешь муравьям на обед!

Увидимся!

Бдите… яко не висте дне ни часа!

Вечер тихо догорает,
Небо золотя…
Теплый воздух холодает,
— Спи, мое дитя!

Душа моя (с)горела в том огне,
Что нёсся смерчем смертным по стране.

Богом забытый край,
Абсурдный до слез.
Призрачный, дивный рай,
Где жить мне пришлось.

Из всех, которых он возрастил, некому было поддержать его! (LI.18).

Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь

Помни, что до тебя здесь жил я!

Вы меня не зовите, к вам не приду,
Вы ко мне не спешите, я вас подожду.

Чем больше я живу — тем глубже тайна жизни,
Тем призрачнее мир, страшней себе я сам,
Тем больше я стремлюсь к покинутой отчизне,
К моим безмолвным небесам.

Светлая — на шейке тоненькой —
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем не понято,
Что дитя мое в земле.

Поиск смысла — извечный вопрос. Просто живи!

Останется всё, как было.

В один и тот же день со мною ты умрешь.
Не даром я клялся в душе нелицемерной:
Иду, иду с тобой, куда ни поведешь,
Последнего пути твой сотоварищ верный.

Христос воскрес из мертвых, первенеи из умерших!

Ходящие прямым путем будут покоиться на ложах своих! (LVII.2).

В мире двусмысленном ангел двуликий
Стал сводным братом моим.

Вот я лягу в прахи; завтра поищешь меня, и меня нить! Коль возлюблена селения Твоя, Господи!

Ты улетел в ту сторону, откуда возврата нет.
Грустно и пусто без тебя на грешной земле.
Больно милый, что жить тебе пришлось так мало.

И я опять ухожу в море.
Полный вперёд!
Я опять ухожу в море,
Чтобы вернуться в порт.

Светлая (Вечная) память о тебе,
Навсегда останется в наших сердцах

Вестник бессмертного дня,
Смерть, убаюкай меня!

Померкли звёзды, и уныло
Поникли блеклые цветы…
Когда же, сердце, все, что было
В той жизни, позабудешь ты?

Вы — в этом времени, мы — далее.
Мы растворились в мироздании.

Спокойствие и безопасность во веки! (XXXII.17).

И каждый вечер, сидя у окна
Я наблюдаю, как заходит солнце
И каждый его блик напоминает
о том, что больше не вернется.

«Как там в мире ином» — я спросил старика,
Утешаясь вином в уголке погребка.
«Пей! — ответил, — Дорога туда далека,
Из ушедших никто не вернулся пока».

Бог еще наполнит смехом уста твои, и губы твои радостным восклицанием!

О бездушный Дух времени!
Отныне нам не по пути…

Помышляя о Боге своем, он действовал от всего сердца своего, и имел успех!

Великая личность на все времена!

Смерть слишком близка, чтобы чего-то страшиться в жизни

Небо в бриллиантах, струящих свой свет.
Даст ли мне сердце тот верный ответ?
Ангел кристален и чист, как родник,
К которому я бы устами приник!

Ты уходишь прочь из дома
В час, когда все крепко спят.
По дороге, мне знакомой,
От рассвета на закат.

И вот опять все потемнело,
Все стихло в чуткой темноте —
Как бы таинственное дело
Решалось там — на высоте.

Ты ещё девочкой была,
Такой наивной и забавной,
Такой загадочной и странной…
Ты в розовых мечтах жила.

Но и братья мои неверны! (VI.15).

Я не желаю, брат мой, испытать
И даже матери убийцы твоего
Того, что испытала наша мать,
Похоронив любимца своего.

Ангел смерти лишь на ветер крылья простер
И дохнул им в лицо — и померкнул их взор,
И на мутные очи пал сон без конца,
И лишь раз поднялись и остыли сердца.