Случайные эпитафии

Великая благодарность детей и внуков и тепло воспоминаний!

Само ВРЕМЯ создано смертью

Навет — не помеха, покуда есть Вера!
Стена — не преграда для тех, кто в пути.
И окрик — не сила, и выстрел — не мера,
Когда тебе солнце шепнуло: «Лети!»

Человек подобен духовению; дни его, как уклоняющаяся тень! (CXLIII.4).

«Прощай, прощай…»
Да я и так прощаю!
Все, что простить возможно, обещаю!

Ему паденье листьев — радость,
Ему и смерть еще — игра!..

И сердцу больно, и горю нет конца.

Тебя вырвала смерть, не спросив.
Как жить дальше и хватит ли сил?
Папа, муж, ты был нами любим.
Помним, любим и вечно скорбим…

Готов я душу продать,
Остаться тенью немой,
Всё, что имею, отдать,
Но лишь быть снова с тобой!

Господи Иисусе Христе, в наших слезах прими его покаяние.

Суть жизни — самого себя найти!

Свеpшилось: мы умеpли оба,
Лежим с успокоенным взглядом,
Два белые, белые гpоба
Поставлены pядом.

Как эту боль перенести,
Когда на части сердце рвется?!
И не вернуть, и не забыть,
Лишь с болью жить нам/мне остается.

Тайну, что хранил вековой гранит,
Помнят ковыли да калинов мост —
Все, чем был отмечен пустынный скит —
Верная молитва да строгий пост.

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Последний звук струны моей,
Как вестник смерти, пронесется
И, может быть, в сердцах людей
На тайный вздох их отзовется;
И мир испуганный вздрогнет,
И в тихий час залогом славы,
В немой тоске, на гроб кровавый
Слезу печали принесет.

От смерти спешить некуда,
А все-таки — спешат.

Род правых благословится! (CXI.2).

Но и ее смерть жадная/алчная скосила

И с утеса вниз парень полетел,
И завыл залетный ветер,
Гибели его свидетель.

Сердце его/(ее) было предано Господу во всей душе его/(ее)!

Изгой — чужой на земле,
Как солнце в ночи по дороге домой.
Изгой от века в седле,
Со смертью за жизнь принял бой.

Память о твоей доброте не умрет среди нас.

Смотри, начался отсчет.
Может быть нам снова повезет
В океане звезд и других планет.

Смерть стоит того, чтобы жить

Душа моя к Тебе, Боже, как жаждущая земля! (CXLII.6).

Обстоятельства разделяют нас,
Но принять это я не могу.

Могу сказать: за тридевять земель
От жизни захороненный во мгле
Предмет уже я неодушевленный.
Нет скорби о потерянной земле,
Нет страха перед смертью во Вселенной…

Мой нежный
Цветочек,
Срывая твои лепестки,
Я в лунные ночи
Сама не своя от тоски.

Кто-то мчался, падая с ног, плыл против течения, ехал на красный
Просто чтобы сказать, что всё будет хорошо, что всё не напрасно,
Но ошибся дорогой, и не рассчитал траекторий полёта.

Любовь текла бесшумно хрустальной синевой.

Господи, со Святыми упокой!

Во блаженном успении вечный покой
Подаждь, Господи, усопшему рабу твоему/(усопшей рабе твоей)
И сотвори ему/(ей) вечную память.

Ты хотела быть всех круче,
Красотой своей замучить
И заставить самых лучших
Дружно платить тебе дань.

Уме пора уйти, не зная цели жизни.
Приход бессмысленный, бессмысленный уход.

Сердцем он хотел всех вас принять,
Умереть за вас и за меня.
В дар, что свыше дан, он свято верил.
Вера — вот и вся его вина.

Жизнь — всего лишь отсрочка момента смерти!

У нас не хватит здравых сил
К борьбе со злом, повсюду сущим,
И все уйдем за край могил
Без счастья в прошлом и в грядущем.

Я подавлю глухую злобу,
Тоску забвению предам.
Святому маленькому гробу
Молиться буду по ночам.

Ты герой!
Пускай никто не видел подвиг твой.

Как жаль, что поздно мы поняли, как нам вас не хватает

Всякому свой час и каждому свое время под небесами

На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек. (LXX.1).

Тихо, без плача, зарыли
И удалились все прочь,
Только луна на могилу
Грустно смотрела всю ночь.

Казалось, вот-вот полетишь
Лишь крылья оперил,
Но крылья сломались
И нам не оплакать потери…

Теряя всякую надежду, наконец обретаешь свободу

Придите и станьте пред Господом! (II.2).

Дай ответ —
Зачем прошёл я сотни световых лет?

Все, что было — свет мой,
Чистый и святой.

Солнце, мне кажется, ты устало светить.
Солнце, мне кажется, ты просто устало.
Ляг скорей в облака, отдохни.
Я поправлю тебе одеяло.