Случайные эпитафии - Страница 17

Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восстановит из праха распадающуюся кожу мою сию!

Кровью запекаемся на золоте,
Ищем у воды прощенья небес.

Зачем родился ты на свет,
Когда лишь ранняя могила
Тебя ждала? Какая сила
В ночь превратила твой рассвет?

Пока жила ты — жили все мы.
Теперь угас наш солнца луч.

Она наблюдала за хозяйством в доме своем и не ела хлеба праздности! (XXXI.27).

Ничего…Темнота…Тишина…
Это что? Отчаянье? Слабость?
Может, во всем виновата весна?
А быть может – душевная старость?
Что с того, что ты можешь творить?
Ну и что! А кому это надо?..
Горечь такую…водой не залить.
Хамство – вот мне сегодня награда.
Спросишь, зачем же дарила себя?
Ты ведь знала, ответа не будет.
Ты ответишь, — они же друзья,
Самые милые, близкие люди.
С кем же радость свою разделить?
С кем счастьем своим поделиться?
Вы понимаете – я хочу жить
Так, чтоб жизни своей не стыдиться.

Итог жизни определяет не возраст, а добрые дела и светлая память!

Слово для сердца надежней, чем небо для глаз —
Импульс начала и светоч предтечи конца.
Слово заблудшие души спасало не раз,
Слово разило неверных вернее свинца.

Кресты им метили пути,
Следы их хоронил туман.
По небу землю пронести
Созвал их ветер-ураган.

Свет озарил мою больную душу

Она ушла, она зовет меня во мрак.
Уходит боль, уходит страх,
Пусть будет так!

Сегодня опять ночь,
Сегодня опять сны.
Как странно вращает мной
Движение к весне от весны.

Всюду пепел и дым я не вижу уже ничего,
Лишь щемящие кадры того, что уже не вернётся.
И надо мною в небе парит не спеша
Белый гигантский шар, что когда-то был солнцем.

С жизнью покончен вопрос —
Больше не будет ни горя, ни слез!

Соль боли — верой за кровь!
Зов воли — мир да любовь!
Пульс ветра — ленты дорог!
Ток неба — звезда по имени Рок!

Если надо, — покорно вернись,
Умирая, к небесной отчизне,
И у смерти, у жизни учись —
Не бояться ни смерти, ни жизни!

Наше горе не измерить,
С нами грусть, одна беда.
Никогда нам не поверить,
Что ушла ты навсегда.

Ты плетёшь свой венок
Из траурных лент,
Из увядших цветов
И почерневших колосьев.
Но кто знает, чем обернутся
Холода и потери
Для того, кто умел верить?
И кто знает, когда над водою
Взойдёт голубая звезда
Для того, кто умел ждать?

За тех, кто завтра лучом зари
Вонзится золотом в медь.
Для тех, кто солнце молил: Гори!
Сегодня я буду петь.

Мы деревья большие,
Но сильнее нас был ураган —
Вырвал с корнем.

Как в глазах* играют брызги солнца
Бубенцами души,
Знают только звоны-колокольцы
Над головой во ржи.
Синим небом ворожит воля
Озорного огня.
Эту правду донести доля Моя.

Вернуть Природе все, что власть ее соткала,
Все то, что некогда горело жаждой жить!

Как сладостна была с тобой земля!

Здесь под слоем гальки и песка
спит моя последняя тоска…

Улучшал/(а) души…

Ты, летящий вдаль беспечный ангел…

Сквозь перекрёстки дорог
Своей земли, не чувствуя ног,
Меня несёт
За горизонт.

На небосводе вновь звезда погасла.
Груз-200 — горе наших дней.
И на земле покатой, словно каска,
Зовут и плачут имена детей.

В этой игре ты не высчитал масть,
Тебе очень трудно теперь.
Ты сидишь за столом, ты лелеешь свой страх,
Страх перед тем, что тебе укажут на дверь.

Богом забытый край,
Абсурдный до слез.
Призрачный, дивный рай,
Где жить мне пришлось.

Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай; но милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи! (XXIV.7).

Над ее бессмертной дрёмой
Нить Свершений потекла…

Пора уснуть последним сном,
Довольно в мире пожил я;
Обманут жизнью был во всём
И ненавидя, и любя.

Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! (LXXXIII.2).

Все уйдем.
Но суть не в этом…

И пошлет ангелов Своих с трубою громогласною, и соберут избранных Его от четырех ветров, от края небес до края их (24,30,31)

Ни позабыть, ни разлюбить, ни заменить тебя нельзя.

Склонись надо мной,
Будто ангел печальный.
Биение сердца,
Трепет крыльев над тишиной хрустальной.

Летите к фиалкам, где влага росистая
Сверкает призывно алмазами слез.
Я «мертвая роза», я лилия чистая,
Я нежусь в сияньи серебряных грез.

Бог воскресил Господа, воскресит и нас святою своею!

Прощай, мой дом,
Я здесь чужой.
Так стало тихо в нём,
Когда не слышен голос твой!

Мне кажется я все вижу,
Но не могу проснутся.

Все когда-то уходят.

Я вижу, смерть близка; болезненные силы
Последней вспыхнули борьбой.

Вставай, мы пришли за тобой,
Оставь этим стенам покой,
Гроза бьет по крыше крылом.

Но память, как и смерть неистребима,
Как дождь ночной по черноте стекла.
Кровавыми осколками рубина
Она на дно хрустальное текла.

Господь за меня, не устрашусь! (CXVII.6).

Юность ушедшая все же бессмертна!

Мы остались без вас, вы остались с нами!
Это эпитафия на памятнике, установленном на месте гибели съемочной группы Сергея Бодрова.

Я на смерть пойду гордо, как герой!