Случайные эпитафии - Страница 17

«Благослови на войну,
Дом сохрани и спаси.» —
Так собирались в поход
Ратные люди Руси.

Пусть земля ему будет пухом
Не возьмет его мерзкая ржа,
Знайте, в этом отличном парне
Было доброе сердце, стальная душа.
После земной юдоли каждого из нас ждет другая жизнь.

Ты умерла… Смирились грозы.
Я поминутно видел слезы
И часто смех твой вспоминал.

Только умер, вновь я жив,
Чуть шепчу в колосьях нив,
Чуть звеню волной ручья,
Слышу отклик соловья.

Мы бога попросим:
«Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!»

Высоко в небесах,
Где нет боли, и нет слова «страх»,
Там сбываются сны, и находится мир наших грёз.

Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, за которое она до тебя долетает.

Последний глоток перед выходом к роднику.
Кажется кто-то ищет нас где-то там вверху.

Я поднимаю глаза, я смотрю на верх.
Моя песня — раненый стерх.
Я поднимаю глаза…

Прощай, кладбище надежд,
Вечный страх и торжество невежд!
Здесь у нас с тобой будущего нет.

Смысл жизни лежит за пределами жизни.
(Смысл жизни лежит вне её)

Юность ушедшая все же бессмертна!

Будущее теперь уже не разочарует

Гряди Господи Иисусе!

Свет заставил вспомнить всех,
С кем дрался и грешил.
Он заставил вспомнить
Каждый шаг бунтующей души.

Пока земля не заставит нас спать,
Мы будем босиком танцевать по углям,
Но все же летать.

Годы вдаль летели, но
Спутника вернее не найти.

Увидел бы брата — и с ним не расстался;
Но небо высоко, а на небе он.

Соблюдал/(а) душу свою и помнил/(а) Бога всею душою своею

Смерть — всегда твоя смерть

Вестник утраты —
Пульс тишины
Станет бессонницей душ
В час полной луны.

Это страшное слово «Вечность»
Не сможет нас сделать чужими.

Я прокляну ее за всё, что в мире видел,
За всё, что в жизни презирал,
За всё, что я любил, за всё, что ненавидел,
Что с тайным страхом проклинал.

Кто нам скажет рассказ этой смерти безмолвной?
Кто над тем, что грядет, приподнимет покров?
Кто представит нам тени, что скрыты, как волны,
В лабиринтной глуши многолюдных гробов?
Кто вольет нам надежду на то, что настанет,
С тем, что здесь, что вот тут, что блеснет и обманет?!

Будет блажение!

Что с нами будет через неделю —
Ведает только аллах.

Из царства мертвых ясно видно слепоту живых.

Их подкосила сладкая истома,
Лежат в траве и без сна и без движений.

Умереть — тоже надо уметь…

Все уйдем.
Но суть не в этом…

Земле и небесам чужой/(чужая)

Яков живот наш есть; цвит и дым, и роса утренняя во истину: приидите убо узрим на гробих ясно, где доброта телесная; где юность; где суть очеса и зрак плотский; вся увядоша яко трава, вся потре бишася: приидите ко Христу припадем со слезами!

Тело мертво для греха, но дух жив для праведности!

Ты в жизни приносил нам только радость.
Тебя забыть не в силах мы.

Радость и грусть,
Смех и печаль, —
Все в наших руках.

Увы! Стремилась я лишь муку утишить,
Чтоб снова для любви и для тебя мне жить.
Но плакать над судьбой я больше не должна,
И ненависть твою излечит смерть одна.

Вот он — ряд гробовых ступеней.
И меж нас — никого. Мы вдвоем.
Спи ты, нежная спутница дней,
Залитых небывалым лучом.

Я люблю тебя, жизнь!

Сегодня в небе только ночь, и я пою ей.

Тебя уж нет, а мы не верим,
В душе у нас ты навсегда,
И боль свою от той потери,
Мы не излечим никогда.

Живите полной жизнью, дети мои! Жизнь до смерти гораздо интересней.

Я – «мертвая роза», нимфея холодная,
Живу, колыхаясь на зыбких волнах,
Смотрюсь я, как женщина, в зеркало водное,
Как нимфа, скрываюсь в речных камышах.

Поглощена смерть победою!

Мой нежный…
Цветочек…
Откуда в тебе такой свет?

Это был случайный ожог
И земля ушла из-под ног.
Ты пепел, я пепел.

Отчаянье? — Нет!
Пониманье и смиренье…

Медленно плетёт судьбу веретено…

Так я отпускал на ристалище ветер,
А ветер свое слово держал.

Ревность по доме Твоем снедает меня! (LXVIII.10).

Видеть птиц,
Слышать птиц,
Вместе с ними лететь.
До высокой
Звезды
Песни светлые петь.