Случайные эпитафии - Страница 24

На небосводе вновь звезда погасла.
Груз-200 — горе наших дней.
И на земле покатой, словно каска,
Зовут и плачут имена детей.

Не говори с тоской: их нет,
Но с благодарностью – были.

След звезды пылит по дорогам,
На душе покой и тихая грусть.

Но я стал стар, что по другому уже не петь,
Но молод я, чтоб умереть.

Голос, певший тебе в ночи, замолчал навсегда
И сгорают в огне свечи за годами года…

Нам не поведал ангел света
Зачем, когда переносил
К нам райский цвет он в час расцвета,
Его он в бездну уронил.

Так оставьте ненужные споры.
Он себе уже всё доказал.
Он ушел от реальности в горы
И на этих бескрайних просторах
Научился летать между скал.

Отгорела…

Для нас осталась ты принцессой!
Скорбим… Горюет и земля.

Ваши белые могилки рядом,
Ту же песнь поют колокола
Двум сердцам, которых жизнь была
В зимний день светло расцветшим садом.

Еще не вечер!

Когда ста лет в двучасье ты лишился,
То вечности тебя бы люстр лишил;
— О нет, затем что за день век прожил,
Кто за день жизнь познал и в склеп спустился!

Окончен мой путь –
Я устал,
Пора отдохнуть
Среди скал,
Покрытые льдом,
Словно сердце моё!

Мы уже почти не отводим глаз.
Мы уже почти поём.
Мы уже почти видим небо.
Мы уже почти встали в рост.

Не повернуть реки вспять,
Не повторить новый восход

Спи с миром и
Моли Бога о нас.

Кто заставил тебя верить
Этой быстрой воде?
Оставляя свой берег,
Плыть навстречу беде?

Кто б знал, что это место для меня?

Я предпочёл бы уйти, но я гость.

Без настоящего, но с будущим!

Твоя любовь сильнее смерти

Ты, наверно, сейчас что-то хочешь мне сказать,
Слов не надо — мы вместе опять!

Печаль у синих этих вод
Помедлит с горькой, смутной думой,
Вздохнет — и тихо отойдет…
Безумец! Разве твой приход
Смутит могилы сон угрюмый!

У меня было много счастья — ведь я дарил/(а) его близким.

Я подавлю глухую злобу,
Тоску забвению предам.
Святому маленькому гробу
Молиться буду по ночам.

Я Всадник Из Льда
Надо мной
Мерцает звезда,
Но весной
Лёд тает всегда,
Только я никогда!

Не посрами нас, но сотвори с нами по снисхождению Твоему! (III.42).

Не смотрю я на пройденный путь,
На безумье растраченных лет;
Я могу беззаботно уснуть,
Если гимн мой последний допет.

Кто вас в сон вечный погрузил,
Земли неведомые гости,
И ваши брошенные кости
С живою плотью разлучил?

Здесь ты можешь поговорить с собой неспешно.

Я жить хочу! — кричит он, дерзновенный.
Пускай обман! О, дайте мне обман!

Нерасторжимы наши имена!

И зло, и благо, — тайна гроба.
И тайна жизни — два пути —
Ведут к единой цели оба.
И все равно, куда идти.

Свой прах он сбросил в прах, а душу, светлый ум,
Унес на небеса, заботясь о благом.

Каждому свои пути,
Каждому свой час.
Смерть ровняет по себе
Нас.

Придавили груди мне крышкой гробовою,
Заковали рученьки медные замки.

Увидимся!

Как тебя я могу
В холодную землю зарыть?
Недавно тёплый мой маленький друг,
Ты оживёшь, может быть.

Жизнь не для тех, кто любит сны

Найди меня, освободи меня,
От грохота крыльев обезумевших птиц.
Укрой меня, успокой меня,
И больше не давай смотреть мне вниз.

Мне трепещущие крылья
Закрывают бледный лик.

Радость и грусть,
Смех и печаль, —
Все в наших руках.

Так хорошо и вольно умереть.
Всю жизнь скакал — с одной упорной мыслью,
Чтоб первым доскакать.

Слушайте в себе клич живого огня
до последнего дня!

Ни о чем уж мы больше не спросим,
Пробудясь от ленивого сна.
Знаем: если не громко — там осень,
Если бурно — там, значит, весна.

Годы вдаль летели, но
Спутника вернее не найти.

Тебе больно идти,
Тебе трудно дышать,
У тебя вместо сердца
Открытая рана.
Но ты всё-таки делаешь
Ещё один шаг
Сквозь полынь и терновник
К небесам долгожданным.

Жизнь – вредная штука. От нее все умирают.

Сердце застыло, воля проснулась.
Он в битве три ночи, три дня.

Жизнь на земле быстротечна.
Тесен и краток назначенный круг.
Но память о нем глубока и вечна —
Родной и любимый отец, муж и друг.