Случайные эпитафии - Страница 2

Сомкнулись волны над тобой,
Тебя пучина поглотила,
И навсегда вода сокрыла
От нас печальный облик твой.
Твой голос уж не зазвучит
И песней дивной не зальётся,
От радости не засмеётся,
Рассерженно не закричит.
Ты ещё девочкой была,
Такой наивной и забавной,
Такой загадочной и странной…
Ты в розовых мечтах жила.
Но что врагу твои мечтанья?
Не дрогнула его рука.
…Была расправа коротка,
Но нелегки твои страданья.
Нет боли, страха и смятенья
На милом личике твоём —
Улыбка робкая на нём
И кроткое недоуменье. Как непривычно ты молчишь…
Дыханье смерти не коснулось
Тебя — и ты не ужаснулась,
Ты словно прилегла и спишь.Спи, ……………!
Пусть сон сладкий твой
Вовек никто не потревожит;
Нарушить уж ничто не сможет
Забвенья вечного покой.
И может быть, в счастливых грёзах
Свою любовь увидишь ты,
Свои наивные мечты
И те, что ты растила, розы…_ _ _

Ты только доверься воздушным потокам,
Стань облаком одиноким,
Пролетая над водопадом
Своей последней любви.

В последний час рассудок и душа
Друг другу улыбнулись…

Наша жизнь – лишь песчинка в пустыне бесконечности.
Так попытаемся оставить хоть царапину на земной коре!

Смерть — причина перемен. Она открывает дорогу новому!

По мне/нам плачет только свеча на холодной заpе…

Жил один музыкант, он на скрипке играл
Был в нем редкий талант, что народ восхищал
И на сцене всегда умереть он мечтал
Когда смерть увидал — коду не доиграл.

Пусть на моём напишут пьедестале:
Грешил он много, но его читали.

Вдруг к нам вернется
Что-то из жизни вчерашней…

Мне больно видеть белый свет,
Мне лучше в полной темноте.

Как безжалостна жизнь была к тебе.
Так пусть милосердны будут небеса!

Все отболит…

Завяжи мне глаза,
Подними меня на руки,
Отнеси меня
В этот придуманный рай.

Чей Храм, чей предел, чей приход,
Никто никогда не поймет
Кому, и зачем я пою.

Жизнь — это очень короткое время между двумя вечностями.

Ты сделал всё, что мог,
И нет твоей вины,
Что ночь быстротечна
И даже вечности мало,
Чтоб быть с тобой.

Но память, как и смерть неистребима,
Как дождь ночной по черноте стекла.
Кровавыми осколками рубина
Она на дно хрустальное текла.

Смерть стоит того, чтобы жить

Есть слова, что не скажешь и на ухо,
Разве только что прямо уж — в губы…
Милый, дверь затворила я наглухо…
Как с тобою мне страшно и любо!

Тогда я уйду по лунному тракту,
Прошлого не вернуть.
Я уйду по лунному тракту,
Чтобы продолжить путь.

Хоть мой огонь угас, но все же
Жалейте не меня. Вы пожалейте тех,
Кто греться мог у моего огня!

Умершим мир! Их память свято
В глубинах сердца сохраним.

Летите к фиалкам, где влага росистая
Сверкает призывно алмазами слез.
Я «мертвая роза», я лилия чистая,
Я нежусь в сияньи серебряных грез.

«Ты — маленький мальчик, я — девочка: мы
Дорогою будем шалить.
Надень же (ты — рыцарь) мой шарф кружевной!»
Я молча ей подал букет…
Молочной и ровной, холодной волной
Луна омывала паркет.

Я пою о тропе наверх,
А сам ухожу вниз.

Ветром пройти
От края на край
По земле, к исходу ночи
Песней утро гомонить.

Здесь я вижу смерть,
Вижу свет, как видят след.
Как свет звезды, как свет любви,
Которой нет…

Призри на мя и помилуй мя по сулу любяших имя Твое!

Как дети в жизни мы достойны сожаленья!

Любим тебя и в памяти нашей всегда ты жива.

Радости тебе, солнце мое!
Мы такие чистые да гордые,
Пели о твоей душе…

Мне с вами говорить хочется — без касаний и без всякой тонкости.
Голой, до самых косточек, в любой выбранной плоскости.
Мне с вами гулять под руку, вспоминать то, что было сказано.
Мне нравится Ваша выправка, и я… Я несуразная.

Узрят лице Его, и имя Его будет на челах их!

Как рано ты ушел, родной,
Оставив нам печаль и боль.

Где нет ни ожиданий, ни страстей,
Ни горьких слез, ни славы, ни честей.
Где вспоминанье спит глубоким сном,
И сердце в тесном доме гробовом…

Дым — судьбы сложных,
Скомканных душ.

Удивленья достойны поступки творца!
Переполнены горечью наши сердца:
Мы уходим из этого мира, не зная
Ни начала, ни смысла его, ни конца…

И однажды проснутся все ангелы
И откроются двери
Для того, кто умел верить.
И ненастным январским утром
В горах расцветет миндаль
Для того, кто умел ждать.

Любимому, родному — за доброту, любовь твою, наш дар последний…

Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей: так я получил в удел месяцы суетные, и ночи грустные отчислены мне! (VII.2 и 3).

И видел я, как руки костяные
Моих друзей сдавили — их не стало
Не стало даже призраков и теней…
Туманом облачился образ смерти…

Моя нелепая больная жизнь
не оборвется на надрывной ноте.
Я буду постепенно таять
И уходить… как всё уходит.

Ты возненавидел край,
Что для любого рай.
В твоей душе есть свет,
Но ей покоя нет!

Источник жизни, веры и любви для многочисленных/любящих детей и внуков

Нас друзья, убитые горем,
Со скалы развеют над морем.
Ты пепел, я пепел.

Ты говоришь, а ветер стонет в деревьях,
И шар земной из-под ног уплывает.
Наверное, пройдёт какое-то время
Прежде, чем я всё осознаю.

Мне в пути всегда светила
Путеводная звезда.

Господи Иисусе Христе, да будет его радость преисполненная.

Мы сожалеем, плачем и скорбим,
Что ты остался вечно молодым.

Смерть — лишь последнее звено
В цепи познания жизни.