До того, как мы чашу судьбы изопьем, Выпьем, милая, чашу иную вдвоем. Может статься, что сделать глотка перед смертью Не позволит нам небо в безумье своем.
Я сохранял свои воспоминания, Которыми все эти годы жил. Я их хранил на сумрачной вершине, Во тьме бездонной пропасти хранил. На самом дне хрустального кувшина Как каплю высохших чернил!
Когда могильная плита без сожаленья Придавит робкую, изнеженную грудь, Чтоб в сердце замерло последнее биенье, Чтоб ножки резвые прервали скользкий путь
Мудрец приснился мне. «Веселья цвет пригожий Во сне не расцветет, — мне молвил он, — так что же Ты предаешься сну? Пей лучше гроздий сок, Успеешь выспаться, в сырой могиле лежа».
