Эпитафия № 3497

Тихо плачу и пою,
Отпеваю жизнь мою…

Живите полной жизнью, дети мои! Жизнь до смерти гораздо интересней.

Светлая — на шейке тоненькой —
Одуванчик на стебле!
Мной еще совсем не понято,
Что дитя мое в земле.

А на лице ни тени муки,
Как будто он дремал.
Сложил ослабленные руки,
С любовью крест прижал.

Вы другие, мы уже не те.
Мы уходим, вы на высоте.

Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность…
О ты, последняя любовь!
Ты и блаженство и безнадежность.

А теперь его слава прочна:
Под холодною крышкою гроба
На нее не наложат пятна
Ни ошибка, ни сила, ни злоба…

Жалкий след мой будет затоптан
Башмаками других бродяг.

Память о тебе/(вас) придает нам силы, учит мудрости и внушает добродетели!

Он сказал: «Теперь слава Богу», —
И еще задумчивей стал.
«Давно мне пора в дорогу,
Я только тебя поджидал.
Так меня ты в бреду тревожишь,
Все слова твои берегу.
Скажи: ты простить не можешь?»
И я сказала: «Могу».