Эпитафия № 3470

Мы будем драться на земле,
Под солнцем и в кромешной тьме,
Мы будем драться в небесах,
Мы будем драться до конца.

На небосводе вновь звезда погасла.
Груз-200 — горе наших дней.
И на земле покатой, словно каска,
Зовут и плачут имена детей.

Я вырою себе глубокий, черный ров,
Чтоб в недра тучные и полные улиток
Упасть, на дне стихий найти последний кров
И кости простереть, изнывшие от пыток.

Мир — твоя/моя колыбель, и могила — мир!

Пусть на моём напишут пьедестале:
Грешил он много, но его читали.

Вечная память о тебе в сердцах родных.

Последний долг наш — камень скорбный,
Чаша горести полна.
Нет больше радости на свете.
Осталась боль и скорбь одна.

Ты — невинный ангел,
Ангел поднебесья.
В этой жизни странной
Ты не моя

В своей доброте Господь дарует нам что мы хотели

Вся земля да поклонится тебе и поет Тебе; да поет имени Твоему, Всевышний! (LXV.4).