Эпитафия № 1785

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Душа моя (с)горела в том огне,
Что нёсся смерчем смертным по стране.

Стали вдруг одним цветком
Две души — Иван да Марья.

Ты поклонись ему — он человеком был!

Прохожий, ты идешь,
Но ляжешь так, как я.
Присядь и отдохни
На камне у меня;
Сорви былиночку
И вспомни о судьбе.
Я дома, ты — в гостях…
Подумай о себе.

Живой тебя представить так легко,
Что в смерть твою поверить невозможно.

Когда умираешь, становишься значительным, а пока жив, до тебя дела нет!

Увы! Стремилась я лишь муку утишить,
Чтоб снова для любви и для тебя мне жить.
Но плакать над судьбой я больше не должна,
И ненависть твою излечит смерть одна.

Благо тому, кто терпеливо ожидает спасение от Господа!

Это был мой самый удивительный сон.