Эпитафия № 1766

Как ты употребишь свою жизнь, таков и будет её итог.

Пусть на моём напишут пьедестале:
Грешил он много, но его читали.

Память путает хмель
Трын-травой, как с куста.
И только смерть все ведет параллель
В жизнь без креста.

Прохожий, помолись над этою могилой,
Он в ней нашел приют от всех земных тревог,
Здесь все оставил он, что в нем греховно было,
С надеждою, что жив его Спаситель – Бог.

Ты всем несешь свой дар успокоенья,
И даже тем, кто суетной душой
Исполнен дерзновенного сомненья.

То — смерти вечная, властительная тайна;
Я чувствую ее на дне глубоких снов,
И в предрассветный час, когда проснусь случайно,
Мне слышится напев ее немолчных слов…

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Ты, наверно, сейчас что-то хочешь мне сказать,
Слов не надо — мы вместе опять!

Смерть есть тот скорбный перст, что указует на наличие Высшего смысла жизни.

Мне не хватает в закрытых садах
Воздуха, рвущего плоть.
Кто слаб душою — спешит сюда,
Не в силах себя побороть.