Эпитафия № 4209

Великий бессеребренник
и истый человеколюбец

Помню смех твой тихий, взгляд потухших глаз
О житье минувшем сбивчивый рассказ.
По лесу бродили часто мы вдвоем;
Старику там каждый кустик был знаком.

Солнцу помоги, милый!

Ты так хотел попасть в этот дом,
И приобщиться к игре.

Мы с тобой в мире одни —
Лишь ты и я, и темнота…
Мне хочется плакать и петь,
И быть с тобой, во тьме с тобой.
А если вдруг явится смерть,
То пусть ее зовут любовь.

Боже, возвесели нас за дни, в которые Ты поражая нас, за лета, в которые мы видели бедствие! (LXXXIX.15).

Счастья ли миг предо мной промелькнет,
Злого безволья почувствую ль гнет, —
Так же душою горю, как свеча,
Так же молитва моя горяча.

Живите полной жизнью, дети мои! Жизнь до смерти гораздо интересней.

Хранит Господь всех любящих Его! (CXLIV.20).

Смотрю… и вот, нет человека… (IV.25).