Все решено, и он спокоен, Он, претерпевший до конца, — Знать, он пред богом был достоин Другого, лучшего венца — Другого, лучшего наследства, Наследства бога своего,— Он, наша радость, с малолетства Он был не наш, он был его…
Вот этот прах, остатки бытия, Где лика нет, где очи уж истлели, — Урок тому, кого пленять умели, В какой тюрьме жила душа моя. Кто этот гроб слезами орошает, Тот понапрасну верит, что вернет Его слеза сухому древу плод: Ведь по весне мертвец не воскресает.
