Эпитафия № 4161

Мы были звуки музыки одной,
Которой не нарушить, не расстроить.

При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно.

Он кричит богам: «Я не должен больше вам,
Я смогу все понять и сделать сам!»

Свой гений и талант он посвятил потомкам.
Поймет ли мир, оценит ли его?

Здесь та любовь, что правду подарила,
Здесь та печаль, что мудрость принесла.

Со святыми упокой Христе душу раба Твоего, идиже нисть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь безконечная!

В доме моём свет не горит —
Он опустел, в нём живёт тишина.
Ты не придёшь, что-то мне говорит,
Но я тебя жду, не отходя от окна.

Нет смерти здесь; и сердце вторит нет;
Для смерти слишком весел этот свет.
И не твоим глазам творец судил
Гореть, играть для тленья и могил…
Хоть все возьмет могильная доска,
Их пожалеет смерти злой рука;
Их луч с небес, и, как в родных краях,
Они блеснут звездами в небесах!

Здесь и сейчас надолго, на века,
Я растворился/(растворилась) в землю и деревья.
Бог ведает, как истина близка
За тайной гранью даты погребенья.