Эпитафия № 3298

Продрогшая любовь бродила по пустым,
Холодным улицам в своём сиротском платье.
Стояла у стены с протянутой рукой,
Просила то, чего никто не смог бы дать ей.

И таких, как ты, там сотни.

Помяни меня, Боже мой, и не изглядь усердных дел моих

Боль/горе/страдание/тревоги, как и жизнь, ушли…

Я сижу и не знаю, что делать,
Ощущениями пьяна я.
Слушаю музыку ветра
И музыку странного сна.

Есть каждый час, исполненный смыслом
Есть нервная суета.
И кто-то уйдёт, а кто-то
станет под пули, но не предаст.

Я тяжкой доли не пугаюсь
С тех пор, как обрели покой
Все те, чье сердце, надрываясь,
Делило б горести со мной.

Ты перешел в последнее жилище,
Я всё в пыли, но вижу свой конец.

В покоищи Твоем. Господи, илиже все святии Твои упокоеваются, упокой и душу раба Твоего, яко един еси человиколюбец!

И смерть и жизнь — родные бездны;
Они подобны и равны,
Друг другу чужды и любезны,
Одна в другой отражены.