Эпитафия № 2692

Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.

Ты в нашей памяти остался
И швец, и жнец, и на дуде игрец.
Достойно жил, но жизнь угасла.
Покойся с миром, наш отец!

Что жизнь его была? – Тяжелый сон.
Что смерть? – От грез ужасных пробуждение.
Спросонья улыбнулся он –
И снова, может быть, там начал сновидение.

Бог еще наполнит смехом уста твои, и губы твои радостным восклицанием!

Успокойтесь, мама и папа!
Нежные ангелы охраняют мой сон.

И если мертвецы приют покинут свой
И к вечной жизни прах из тленья возродится,
Опять чело мое на грудь твою склонится:
Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

Ты бы перед Ним
На колени встал,
Не стыдясь ни слов, ни слез.
Кто любил — тот и распял…

И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.

Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь…
Будь же ты вовек благословенно,
Что пришло процветать и умереть…

И не забыт умру я. Смерть моя
Ужасна будет; чуждые края
Ей удивятся, а в родной стране
Все проклянут и память обо мне.