Эпитафия № 1772

Ушел мой незабвенный друг в покров пречистый и святой
в неведомый нам грешным мир другой…

Перед собою
Хочу видеть пустоту,
В ней я построю
Мой замок – мою мечту.

А в небе сила — любовь!
Божья воля — закон!
Смертью смерти поправ
Дышит вечность с икон.
Да святится Имя твое
На все просторы Руси!

Дни мои, как уклоняющаяся тень; и я иссох, как трава! (CI.12).

Кто чуял, кто ведал?
Чем обернется гроза?
Горе да беду
Нам ли обходить стороной?
Вьёт тропы дар Неба,
В ночь открывает глаза
Тем, кто держит путь
Вместе со мной.

Так грустно тлится жизнь моя
И с каждым днем уходит дымом,
Так постепенно гасну я
В однообразье нестерпимом!..

Мы будем драться на земле,
Под солнцем и в кромешной тьме,
Мы будем драться в небесах,
Мы будем драться до конца.

Откуда я пришел, не знаю,
Не знаю и куда уйду.

Мы деревья большие,
Но сильнее нас был ураган —
Вырвал с корнем.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.