Эпитафия № 1729

В лапах у тьмы
Та, кого я любил.

Ах, как хотелось быть любимым,
Ах, как хотелось быть желанным.

Я никогда не жёг чужих городов,
А свои не берёг.
Я никогда не пел для сытых углов,
Пел для пыльных дорог.

Ты не вернешься, не оглянешься,
Не станешь мудрым/ой и седым/ой,
Ты в нашей памяти останешься
Всегда живым/ой и молодым/ой

На перекрёстке солнечных дорог
Я видел утро и день.
Мои слова упали, как в песок — тень.
И мне казалось, будто я давно там,
Там, где прохлада и смех.

Что жизнь его была? – Тяжелый сон.
Что смерть? – От грез ужасных пробуждение.
Спросонья улыбнулся он –
И снова, может быть, там начал сновидение.

А теперь его слава прочна:
Под холодною крышкою гроба
На нее не наложат пятна
Ни ошибка, ни сила, ни злоба…

Дороги строим мы, но вот беда.
Дороги все приводят нас сюда…

Я потеряла рассудок,
И тех, кто сказал бы: «Держись!».
Замела маршруты,
И пропала по каплям жизнь.

Кто знает, может быть, жить — это значит умереть, а умереть — жить.