Эпитафия № 1728

Ничего никому уж нельзя объяснить.
И уже никогда никому не понять.
Лишь возьми мою боль поцелуем своим,
Помоги страшной пытки страданья унять…

Кто из людей видел этот полет,
Счастье познал и восторг.

Теперь ты здесь, ты сидишь за столом,
И тебя допустили к руке.
Но в этой квартире ты всего лишь гость.
Ответь, разве это было нужно тебе?

В одно мгновенье все исчезло,
Все перечеркнуто судьбой.
Смерть пронеслась смерчем боли,
И унесла тебя с собой.

И ветви, простонав под ветром — пред ненастьем, —
Зовут меня вздохнуть над отснявшим счастьем,
И шепчут, мнится мне, дрожащие листы:
«Помедли, отдохни, прости, мой друг, и ты!»

Прими, Господь, мою душу грешную!

Хочу воскресить своих предков,
Хоть что-нибудь в сердце сберечь!
Они словно птицы на ветках
И мне непонятна их речь…
Не слышно им плача и грома,
И это уже на века.
И нет у них отчего дома,
А только одни облака.

Нетленное тело лежит подо льдом,
А душа полыхает огнём!

Разве жизнь – лишь одна суета,
Стресс, надрыв, напряжение сил,
И забвеньем покроют года
Сиротские звезды могил?

На перекрёстке солнечных дорог
Мне было трудно дышать,
Я заблудился, я устал и мне хотелось бежать.
И мне казалось, будто рядом вода.
Я слышал шелест волны.
И кто-то там, за горизонтом ждал. Он или ты?