Эпитафия № 1602

В этой игре ты не высчитал масть,
Тебе очень трудно теперь.
Ты сидишь за столом, ты лелеешь свой страх,
Страх перед тем, что тебе укажут на дверь.

От праха черного и до небесных тел
Я тайны разглядел мудрейших слов и дел.
Коварства я избег, распутал все узлы,
Лишь узел смерти я распутать не сумел.

Ныне отпущаемые раба твоего/(рабы твоей) Владыко по глаголу твоему с миром.

Я — первый Бог, что обречён
Жить под землёю,
Видеть агонию и боль
Творений рук моих.

За меня невеста отрыдает честно,
За меня ребята отдадут долги,
За меня другие отпоют все песни,
И, быть может, выпьют за меня враги.

Вестник бессмертного дня,
Смерть, убаюкай меня!

Не повернуть реки вспять,
Не повторить новый восход

Доброту и любовь ты оставил живым,
Сколько б лет не прошло: Любим, помним, скорбим…

… Там, высоко — нет никого
Там также одиноко, как и здесь
Там, высоко — бег облаков
К погасшей много лет назад звезде

Великий бессеребренник
и истый человеколюбец