Эпитафия № 4270

Узрят лице Его, и имя Его будет на челах их!

Я тяжкой доли не пугаюсь
С тех пор, как обрели покой
Все те, чье сердце, надрываясь,
Делило б горести со мной.

Ни ветра, ни сна. Кто вспомнит меня?
Как бы я хотел плыть в лодке морем на закат,
Вольным быть, как зверь свободный и растить свой сад,
Жить бы лет до ста и любить, как все любят на земле.

Смерть ежедневна: мы умираем день за днем.

Замерзают в улыбке губы,
Видишь, до смерти извелась.

Кровью запекаемся на золоте,
Ищем у воды прощенья небес.

Я всё иду, иду своей дорогой,
Но дорогам приходит конец.
И я уверен, что когда-нибудь
Я дойду до конца наконец.

«Ты — маленький мальчик, я — девочка: мы
Дорогою будем шалить.
Надень же (ты — рыцарь) мой шарф кружевной!»
Я молча ей подал букет…
Молочной и ровной, холодной волной
Луна омывала паркет.

И я писал стихи всю ночь напролет,
Зная наперед, что их никто не прочтет,
Зачем я ждал рассвета? Рассвет не придет,
Да и кому он нужен?..

Благословение погибавшего приходило на меня, и сердцу вдовы доставлял я радость! (XXIX.13)