Эпитафия № 4262

Сомкнулись волны над тобой,
Тебя пучина поглотила,
И навсегда вода сокрыла
От нас печальный облик твой.

Где ты, последний терн венца,
Освобождающая мука
Давно желанного конца?

Я о земном упомню и в раю…

…Голос слышен, вопль и горькое рыдание… плачет о детях своих и не хочет утешиться, …ибо их нет! (XXXI.15).

И на земле она, как ангел, улыбалась:
Что ж там, на небесах?

Я свидетель
Стремления вниз.

Ты говоришь, а ветер стонет в деревьях,
И шар земной из-под ног уплывает.
Наверное, пройдёт какое-то время
Прежде, чем я всё осознаю.

Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,
Потом пробрался, как в бреду,
К постельке, не сказав ни слова
О том, что мамочка в пруду.

Слезы лила — да не выплакать,
Криком кричала — не выкричать.
Бродит в пустыне комнат,
Каждой кровинкой помнит.
«Господи, Господи, Господи,
Господи, сколько нас роспято!..»
—Так они плачут в сумерки,
Те, у которых умерли
Сыновья.

Так сквозь асфальт колосится жизнь,
Так сквозь столетия звенит Завет!
Там, где кончается мир,
Начинается Свет.