Эпитафия № 4198

Память его во всяких устах будет сладка, как мед!

А мы гуляли, пели, шли своей тропой, мы открывали двери.
Хоть вход был запрещён, мы шли в огонь!

Осуждай меня, если хочешь,
Я безмерно устала от боли,
И мне просто хотелось услышать слова любви.

Я сохранял свои воспоминания,
Которыми все эти годы жил.
Я их хранил на сумрачной вершине,
Во тьме бездонной пропасти хранил.
На самом дне хрустального кувшина
Как каплю высохших чернил!

Я рада в цвете жизни умереть:
Земные муки хуже, чем могила.
Навеки смерть меня освободила
От доли в одиночестве стареть

…Голос слышен, вопль и горькое рыдание… плачет о детях своих и не хочет утешиться, …ибо их нет! (XXXI.15).

Нет горя сильней,
Нет горя страшней,
Чем раньше себя
Хоронить сыновей…

Поглощена смерть победою!

Те, в ком страсти волнуются, мысли кипят, —
Все на свете понять и изведать хотят.
Выпьют чашу до дна — и лишатся сознанья,
И в объятиях смерти без памяти спят.

Погибла только лишь для света,
А в памяти семьи родной
Улыбкой теплого привета
Живет твой образ дорогой.