Эпитафия № 4182

И моя душа, смеясь, уходит
По песку в костюме моряка…

Не может быть! не может быть!
Она жива!.. сейчас проснется…
Смотрите: хочет говорить,
Откроет глазки, улыбнется,
Меня увидит, обоймет
И, вдруг поняв, что плач мой значит,
Ласкаясь, нежно мне шепнет:
«Какой смешной! о чем он плачет!..»
Но нет!.. лежит… тиха, нема,
Недвижна…

От сердца к сердцу, от крови в кровь
Рождались эти слова.
В боях за правду и за любовь
Слетит моя голова.

Под тенью миртов и акаций
В могиле скромной сей
Лежит прелестная подруга юных граций:
Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей,
Ни прелесть майской розы,
Ни друга юного, ни двух младенцев слезы
Спасти Полину не могли!
Судьбы во цвете лет навеки обрекли
Ее из пламенных объятий
Супруга нежного, детей, сестер и братий
В объятья хладные земли…

Эти слезы невольно
Я роняю в тиши.
Вспоминать все так больно!
Если сможешь, прости!

Здесь я всё отдал/(а)

Будут песни к нему хороводные
Из села по заре долетать,
Будут нивы ему хлебородные
Безгреховные сны навевать…

Мушкеты с порохом и смерти —
Все реальны.

Спи спокойно наш папочка, вечный тебе покой,
И мы твои милые дети, стоим у могилы с тоской.

Душой, как ясный день, она была светла