Эпитафия № 4128

Себя, как плевел, вырвал тот,
Кого посеял дьявол.
Самоубийством от хлопот
Он господа избавил.

Ты хотел всегда во всём быть только первым.
Ты хотел всех удивить.
Ты хотел держать свой звук на голом нерве.
Ты хотел не так, как все, здесь некого винить.

Солнце, мне кажется, ты устало светить.
Солнце, мне кажется, ты просто устало.
Ляг скорей в облака, отдохни.
Я поправлю тебе одеяло.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Сквозь перекрёстки дорог
Своей земли, не чувствуя ног,
Меня несёт
За горизонт.

Тот, чьи мечты стали жизнью.
Тот, чья жизнь зажигает мечты!

Что остается, кроме бессмысленного камня, если неясен замысел ваятеля?

Смотри, как ветры собирают в стаи
самых усталых,
Как поднимают и кружат
над Распятием листья.

Пускай достойные, о Боже,
Узреют/увидят царствие твое!

Здесь рок послал безвременный мне сон,
Но я не мертв, хоть и опущен в землю:
Я жив в тебе, чьим сетованиям внемлю,
За то, что в друге друг отображен.