Эпитафия № 4038

Отсюда мир уже не кажется таким жестоким

И перед смертию, живой исполнен ласки,
Ты взор обвел кругом
И тихо сам закрыл младенческие глазки,
Уснув последним сном…

Спи, бедняк! Ты честно бился,
До утраты сил, с нуждою;
Умер ты, но не склонился
Пред неправдою людскою,
Потому-то над тобою
Речь людская не слышна.

Я вспоминаю тебя, и мир изменяется.

Я не верил, что я мертв,
Я слышал брань и плачь.

Воскресить тебя нет сил, тем более забыть.

Но где-то есть тот дом, где мы всегда будем желанны,
А в этом доме тот, кто всегда нас поймёт и простит.
И где-то есть хирург, что сотрёт все эти шрамы,
И извлечёт все пули у нас из груди.

Я не первый, не второй,
Кто был с веком поперек,
Кто любви живой водой
Удобрял песок.

Когда тень превратится в дух,
Когда пламенем станет взор,
На заре промолчит петух,
Принимая зарю в укор.

Как с деревьев падать начал лист сухой,
Смерть подкралась к деду тихою стопой.