Эпитафия № 3887

Ночь прошла, а день приблизился!

Там — лишь черная вода,
Там — забвенье навсегда

Беда рвалась певучим словом,
Тянулась дымкой от крыльца,
А ты стоишь средь колоколен
И видишь тени без конца.

Бог избавит душу мою от власти преисподней (XLVIII.16).

Но если всё же в одну из ночей,
Кто-то из тех, кто в огне, поманит петлёй,
Пой!
Пой до рассвета, до бурных лучей,
Пой, пока утро не вытянет душу из дыр
Этих мёртвых очей.

Слишком стремительно падаешь вниз,
Но успеваешь понять:
Все эти дни, всю недолгую жизнь
Ты привыкал умирать!

О, скоро грянет гром
В небе голубом,
Словно горькой тризны звон.

Уходя, вам скажу, что не все суета!

Как бы жизнь тебя не била,
Время не воротишь вспять
Но все доброе, что было,
Никому уж не отнять

Две руки — ласкать-разглаживать
Нежные головки пышные.
Две руки — и вот одна из них
За ночь оказалась лишняя.