Эпитафия № 3887

Он крикнул: «Мама!», вновь и снова,
Потом пробрался, как в бреду,
К постельке, не сказав ни слова
О том, что мамочка в пруду.

На моих глазах спорили огонь да лед,
Кто кому судья и кто кому прервет полет,
А над этим всем, ветер поднимал свой флаг,
Выше всех вершин! Вот так!

Дыханье тьмы ближе и ближе.
Сиянье тьмы манит и ждет.
Дыханье тьмы — все, что ты слышишь
Уходишь ввысь в свободный полет!

Только под знаком смерти мы можем ощущать эту жизнь

Блажен, кто выбрал цель и путь,
Кто распознал всей жизни суть

Так тихо, скромно и печально
Уходят наши матери от нас

Вчера ты в этой жизни жил,
Был на меня твой взгляд приподнят….

Я поднимаю глаза, я смотрю на верх.
Моя песня — раненый стерх.
Я поднимаю глаза…

То — смерти вечная, властительная тайна;
Я чувствую ее на дне глубоких снов,
И в предрассветный час, когда проснусь случайно,
Мне слышится напев ее немолчных слов…

Сердцем он хотел всех вас принять,
Умереть за вас и за меня.
В дар, что свыше дан, он свято верил.
Вера — вот и вся его вина.