Эпитафия № 3886

Как ваше вечное молчанье
Нам безошибочно понять?

На обратной стороне луны
ты живешь
и я тебя почти не вижу.
Я сижу на крыше
и шепчу стихи…
Может быть, когда-нибудь,
ты меня услышишь.

Я была еще вчера полезна
Ближнему — теперь уж не могу!
Смерть одна желанна и любезна —
Пулю я недаром берегу…

Скользит беззвучно стрелка по часам
Но время меня больше не заботит, —
Я знаю, что все вещи исчезают
Я чувствую, как всё уходит…

Смерть — это стрела, пущенная в тебя, а жизнь — то мгновение, за которое она до тебя долетает.

Под камнем сим почиет муж —
Сторонник твёрдых правил, —
Что сотни тысяч грешных душ
К прапращурам отправил.
Он мягкотелых презирал —
Он был иного рода!.. —
Он был великий генерал
Великого народа.
Но час пробьёт, когда в гробу
Он бодро повернётся
И, невзирая на судьбу,
Восстанет — и вернётся!..
И обратится генерал
К народу со словами:
«Я ненадолго
умирал,
Но нынче —
снова с вами!..

Почивай же, дружок! Память вечная!
Не жива ль твоя бедная мать?
Или, может, зазноба сердечная
Будет таять, дружка поджидать?

Тот/та/те, чьи поступки и дела происходили от души и сердца!

Он имел весьма добрую славу.
(Имела весьма добрую славу).

Спи! Вечность правды настает,
Вокруг стихает гул суровый,
И муза строгая кладет
Тебе на гроб венок лавровый.