Эпитафия № 3874

В тюрьме жила душа моя,
И лишь со смертью обрела свободу.

В воздухе пахнет сном,
Город устал.
Я тоже спал.
Вечер, чуть тронув крыши,
Прошёл насквозь.
Мне бы хотелось быть с ним, но я гость.

Каждый пришел в эту жизнь с конкретным предназначением

Есть каждый час, исполненный смыслом
Есть нервная суета.
И кто-то уйдёт, а кто-то
станет под пули, но не предаст.

Посмертно жизнь становится судьбою

Светлый образ твой в памяти нашей.

Рвали рубахи в клочья,
Бились, как рыбы об лед.
Искали себя в череде многоточий,
Падение приняв за взлет.

Ты думал, что время всё утрясёт,
И тебя назовут своим.
Но время горело ясным огнём,
Тебе предоставив дым.

Здесь пепел юноши/девушки в сырой земле сокрыли.
Прохожий, задержись/удались/помолись. Во гробе сон священный.
Судьба почивших/лежащих в нем покрыта грозной тьмой.
Надежда робкая живит в том пепле тленном…
Кто знает, что нас ждет за гробовой доской?

Горит вавилон и дым настигает луну.
Идут корабли ко дну, исполняя пророчество.
Сходят с орбиты сотни небесных светил.
И у меня впереди сто лет одиночества…