Эпитафия № 3742

И все новой странной сладостью
Овевает призрак сна…
Я бы умер с тайной радостью
В час, когда взойдет луна.

Безвременно ушел ты на покой,
Оставив нас в печали.
Скорбим мы над могилой дорогой
И навсегда ты будешь с нами.

Пусть Бог вернется к тебе, ушедшему(/ушедшей) от непонимания, жестокости и невзгод!

Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.

Сей нищий воззвал, — и Господь услышал, и спас его от всех бед его! (XXXIII.7).

Их разлучила жизнь, но смерть соединила.
Две чистые души теперь в одной могиле…

В ночи погаснут огни,
И я у Бога спрошу,
За что считаю я дни,
За что свой крест я ношу!

Работал Господу со всяким смиренномудрием и многими слезами!

Господь за меня, не устрашусь! (CXVII.6).

Спи, бедняк! Без сожаленья
Ты расстался с этим миром,
Что бросал в тебя каменья,
Оттого что на служенье
Лжи его, его кумирам
Ты себя не обрекал.