Кая житейская сладость пребывает печали непричастна; кая ли слава стоить на земли непреложна; вся сини немошнийша вся соний прелестнийша: единим мгновением, и сия вся смерть приемлет. Но во свет Христа лица Твоего, и в наслаждении Тво ея красоты, его же избрал еси упокой, яко человиколюбеит!
Лишь иногда в тревожный час ночной, Невольно ум в тоске изнемогает, И я его спрошу: «В стране иной, За темною загадочной могилой, Увидимся ль с тобой, о, брат мой милый?»
Я сохранял свои воспоминания, Которыми все эти годы жил. Я их хранил на сумрачной вершине, Во тьме бездонной пропасти хранил. На самом дне хрустального кувшина Как каплю высохших чернил!
