Эпитафия № 3398

Но я могу в своём воображении
Переписать, как угодно, все главы.

Никогда и никем не будет повторим (не повторима) в бесконечности времени.

Вечность смотрит в глаза
Тянет вниз, не дает вздохнуть…
Может все это зря?
Но так долог был этот путь.

А сердце, как лёд –
Холодит,
Мой прерван полёт,
Позади
Всё то, чем я жил
И кого я любил!

В неведомой стране,
Где свет не сдался тьме,
Где Солнца лик не стал Луной,
А день — порой ночной.
В подгорных рубежах
И в золотых лесах
Героев помнят тех времён
И злато их имён.

Но память, как и смерть неистребима,
Как дождь ночной по черноте стекла.
Кровавыми осколками рубина
Она на дно хрустальное текла.

Сеявшие со слезами будут пожинать с радостию! (CXXV.5).

Возьми меня с собой, пурпурная река,
Прочь унеси меня с собой, закат.
Тоска о том, что было, рвётся через край,
Под крики серых птичьих стай.

У этой жизни нет новых берегов,
И ветер рвёт остатки парусов.

Скончался он, оставив в смерти своей образец доблести и памятник добродетелю.