Эпитафия № 3153

Сердце не верит в утрату, словно ты ушел куда-то.

Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому! (LXXXIII.3).

Завяжи мне глаза,
Подними меня на руки,
Отнеси меня
В этот придуманный рай.

Ты — невинный ангел,
Ангел поднебесья.
В этой жизни странной
Ты не моя

О, если б небо решило без тяжких сомнений
Так же и мне, оглянувшись на жизнь, умереть!

Как раб жаждет тени, и как наемник ждет окончания работы своей: так я получил в удел месяцы суетные, и ночи грустные отчислены мне! (VII.2 и 3).

Ничего никому уж нельзя объяснить.
И уже никогда никому не понять.
Лишь возьми мою боль поцелуем своим,
Помоги страшной пытки страданья унять…

Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нищей жизни смысл? Он нам не постижим.

Тому, кто здесь лежит под травкой вешней,
Прости, Господь, злой помысел и грех!
Он был больной, измученный, нездешний,
Он ангелов любил и детский смех.
Не смял звезды сирени белоснежной,
Хоть и желал Владыку побороть…
Во всех грехах он был — ребенок нежный,
И потому — прости ему, Господь!

Ты рано из жизни ушла,
Но память оставила вечную