Эпитафия № 3062

Я жил, как ты, любил и пил.
Теперь я мертв — налей полнее!
Не гадок мне твой пьяный пыл,
Уста червя куда сквернее.

Мы налету срывали вечность

Ты хотела быть всех круче,
Красотой своей замучить
И заставить самых лучших
Дружно платить тебе дань.

Я изнемог от мук веселья,
Мне ненавистен род людской,
И жаждет грудь моя ущелья,
Где мгла нависнет, над душой!

Ночь темна, мир отчаянно пуст.
Облака плывут домой.
До тебя долетит моя грусть,
Упадёт с ресниц слезой.

На дне души схоронена глубоко
Прошедших лет безумная любовь;
Она без слез уснула одиноко,
И тихо спит, и не проснется вновь.

Смерть срывает завесу неведения, зачем прожиты все былые дни и годы.

Знаю, это может быть
только раз в столетье, —
ты случайно глянешь вниз
и меня заметишь…

Живой тебя представить так легко,
Что в смерть твою поверить невозможно.

О, скоро грянет гром
В небе голубом,
Словно горькой тризны звон.