Эпитафия № 3022

На всю оставшуюся жизнь
Нам хватит горя и печали,
О том/о той, кого любили мы
И так внезапно потеряли.

Покойся, дитя дорогое,
Только в смерти желанный покой,
Только в смерти ресницы густые,
Не блеснут горячей слезой…

Но день придет — и стихнет клевета,
И вместо криков озлобленья,
В тот день великий возрожденья,
Услышит дух поборника Христа
Толпы людской благословенья!

И жизнь, как смерть необычайна…
Есть в мире здешнем — мир иной.
Есть ужас тот же, та же тайна —
И в свете дня, как в тьме ночной.

Там, где горы сомкнулись в кольцо,
Месяц качает в серебряной лодке
Ту Любовь, что похожа на сон —
Самый сладкий и самый короткий.

Супруг мой милый, не печалься,
Как век вам с дочерию жить,
Хотя мой прах лежит в могиле,
Я буду Господа просить.
Своей небесною наградой
Он может вас благословить…
Тебя ж прошу, супруг мой милый,
Приди к могиле слез пролить!

В скорби моей никого не виню.
В скорби — стремлюсь к незакатному дню.
К свету нетленному пламенно рвусь.
Мрака земли не боюсь, не боюсь.

Спи, мертвый, с богом!
Тревожить не хочу тебя
Ни в помыслах, ни в слове строгом

Голос твой заблудился здесь,
День и ночь он звучит во мне.

У смерти есть своё жестокое коварство:
Щадя нередко тех, кто стар, и слаб, и хил,
Она разит того, кто полон юных сил,
Кто был казалось, так далек от входа в царство
Воспоминаний и могил.