Эпитафия № 2776

Но Смерть честней — чужда лицеприятью,
Не тронута ничем, не смущена,
Смиренную иль ропщущую братью —
Своей косой равняет всех она.

Там, в синеве, мы встретим наши зори,
Все наши сны продлятся наяву.
Я за тобой, поверь, мой милый, вскоре
За тем же сном в безбрежность уплыву.

Там, внизу, горел асфальт
От сбитых с неба звезд.
Мне хотелось ветра,
Чтобы бил наотмашь и насквозь.

И если мертвецы приют покинут свой
И к вечной жизни прах из тленья возродится,
Опять чело мое на грудь твою склонится:
Нет рая для меня, где нет тебя со мной!

Если ты уйдешь, унося с собой
Все тепло земли, трепет сердца мой,
Опустеет мир, помрачнеет свет,
Боль и слезы ты оставляешь мне.
Если ты уйдешь…

Я познание сделал своим ремеслом,
Я знаком с высшей правдой и низменным злом.
Все тугие узлы я распутал на свете,
Кроме смерти, завязанной мертвым узлом…

А было время — и сомненья
Свои другим он поверял,
Но тщетно… бедный не слыхал
От брата слова утешенья!

В небеса Героев души воспарят,
Их встретят голоса,
Что дарят радость и покой.

Плоды его/(ее) трудов одолевают смерь!

Черной копотью легла беда,
Красным окропила свет.
Только слово: «Нет!» и слово: «Да!»
Сохранят ответ
на тысячи лет.