Эпитафия № 2312

В небе знаков для нас нет больше.
Облака примерзли ко льду.
Все маршруты ведут в замерших
Вечный холод и пустоту.

Я не первый, не второй,
Кто был с веком поперек,
Кто любви живой водой
Удобрял песок.

Непредсказуемы пересеченья
И разветвления наших дорог.
Мы расстаёмся на несколько жизней,
Чтобы однажды столкнуться в холодном метро.

Ты, Господи, помилуй меня и восставь меня! (XL.11).

Меж нами стена из холодного оцепенения
И нет больше слов достаточно важных,
И нет больше жестов достаточно резких,
Ни грубость, ни нежность уже не имеют значения.

Вот здесь-то суждено мне было
Сказать последнее «»Прости…»

И вспомнил обо мне Господь, — и вот
Душа во мне взметнулась, как зарница,
Все озарилось.

За то, что он возлюбилъ Меня, избавлю его, защищу его, потому что он познал имя Мое!

Слезы людские, о слезы людские,
Льетесь вы ранней и поздней порой…
Льетесь безвестные, льетесь незримые,
Неистощимые, неисчислимые, —
Льетесь, как льются струи дождевые
В осень глухую, порою ночной.

Я видел все это когда-то в кино,
И все равно я расстроен…