Эпитафия № 2268

Я с миром пребывал в извечной ссоре.

К благой судьбе я смертью приведен:
Бог не желал меня увидеть старым,
И так как рок не властен большим даром,
Все, кроме смерти, было б мне в урон.
Вот этот прах, остатки бытия,
Где лика нет, где очи уж истлели, —
Урок тому, кого пленять умели,
В какой тюрьме жила душа моя.
Кто этот гроб слезами орошает,
Тот понапрасну верит, что вернет
Его слеза сухому древу плод:
Ведь по весне мертвец не воскресает.
Мне красоту пожаловал Господь,
Родитель же мне передал лишь тело;
Но если Богом данное истлело,
Что ж смертная от смерти примет плоть?
При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Уйти, чтобы потом с Парадного крыльца
Войти в свой Храм и стенам улыбнуться…

Какая сила не знаю против воли влечёт меня к краю,
И кажется ближе, ты всё ближе,
И между нами лишь шаг с крыши.

Горем сердце мое,
Твоя смерть обожгла,
Что мне мир без тебя,
И мирские дела.

Сильны любовь и слава смертных дней,
И красота сильна. Но смерть сильней.

Не разрушай словами тишину,
Закованную в этот скорбный камень!

Мужайся, сердце, до конца!
И нет в творении творца!
И смысла нет в мольбе!

Услышь молитву умерших и сынов их, согрешивших пред Тобою, и не вспоминай неправд отцов наших!

Нерасторжимы наши имена!