Эпитафия № 1917

Нынче на родной земле стало тесно…

Боже, прости его (её) грешную душу
И прими его каким он(а) был(а)

Я дни мои влачу, тоскуя
И в сердце образ твой храня,
Но об одном тебя прошу я:
Будь ангел смерти для меня.

И умер он в борьбе бесплодной,
Никто его не разгадал;
Никто порывов не узнал
Души любящей, благородной…

Ангел смерти лишь на ветер крылья простер
И дохнул им в лицо — и померкнул их взор,
И на мутные очи пал сон без конца,
И лишь раз поднялись и остыли сердца.

Здесь рок послал безвременный мне сон,
Но я не мертв, хоть и опущен в землю:
Я жив в тебе, чьим сетованиям внемлю,
За то, что в друге друг отображен.

Двери закрыты,
Тебя уже нет.

А если там и вправду бог?

Он окончил жизнь, всецело положившись на Господа! (II кн. VII.40).

«Прощай, прощай…»
Да я и так прощаю!
Все, что простить возможно, обещаю!