Эпитафия № 1738

Твой дом стал для тебя тюрьмой,
Для тех, кто в доме, ты чужой.
Ты был наивен и ждал перемен,
Ты ждал, что друг тебя поймёт,
Поймёт и скажет — жми вперёд,
Но друг блуждал среди собственных стен.

При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Кто же вздохнул у могилы,
Чья облегчается грудь?
Скорбную душу помилуй,
Господи! Дай отдохнуть.

Великое ничто не изменяет!

Знает синий лес да пустынный скит,
Что на два венца врос в гранит скалы,
Да еще печаль плакальниц ракит,
Да еловый дух в янтаре смолы.

Для Бога все живые!

Мрак поглотил
Солнце и звезды…
Дай свою руку, —
Здесь так темно…
Ты потерял
Мой медальон,
А в нем была тайна
Всех наших снов…

Жизнь — это очень короткое время между двумя вечностями.

Считаю на стене моей
Тени потеряных друзей.
Я вспомнил боль недавних бед…

Бог избавит душу мою от власти преисподней (XLVIII.16).