Эпитафия № 1736

При жизни я кому-то жизнью был,
И с той поры, как сделался я прахом,
Ревнивый друг ждет смерти, мучим страхом,
Чтоб кто-нибудь его не упредил.

Как рано ты ушел, родной,
Оставив нам печаль и боль.

Боль/горе/страдание/тревоги, как и жизнь, ушли…

Чистого сердца по случаю не обрести.
Ясное Царство берется усилием жить.

Из жизни ты ушла мгновенно, нам боль осталась навсегда,
Но образ твой любимый нежный мы не забудем никогда.

Ты прыгнул в небо,
В гремящий грозами поток.

Бог избавит душу мою от власти преисподней (XLVIII.16).

Под тенью миртов и акаций
В могиле скромной сей
Лежит прелестная подруга юных граций:
Ни плачущий Эрот, ни скорбный Гименей,
Ни прелесть майской розы,
Ни друга юного, ни двух младенцев слезы
Спасти Полину не могли!
Судьбы во цвете лет навеки обрекли
Ее из пламенных объятий
Супруга нежного, детей, сестер и братий
В объятья хладные земли…

Во словах его дознана верность! (XLVI.18).

Родившись смертным, оставил по себе бессмертную память