Эпитафия № 1593

Лишь в смерти скорбный час душа свободу обретает.

Любовь к тебе, родной сынок,
Умрет лишь вместе с нами.
И нашу боль, и нашу скорбь
Не выразить словами.

На крепко сомкнутых губах
Улыбка кроткая застыла,
И что-то радостное было
В его младенческих чертах.

Что год, то новая утрата, —
И гибнут силы без конца!
Еще меж нами нет собрата,
За правду честного бойца!

Не забывай меня, любимый,
За расставанием будет встреча,
Вернемся оба — я и ты.

Не рисуйте надгробий и плит над могилкой моей,
Не любил и при жизни когда что-то давит на грудь.
Пусть растёт там трава и на ветке поёт соловей,
Чтобы путник уставший мог сесть и чуть-чуть отдохнуть.

Жизнь и есть причина жизни

Ревность по доме Твоем снедает меня! (LXVIII.10).

От земли имя принять
и оставить дом.

Знаю, это может быть
только раз в столетье, —
ты случайно глянешь вниз
и меня заметишь…