Эпитафия № 1524

Но тесный гроб, добычи жадный,
Не выдаст мертвого певца.
Он спит; ему в могиле хладной
Не нужно бренного венца.

Как светло здесь и как бесприютно
Отдыхает усталое тело…
А прохожие думают смутно:
Верно, только вчера овдовела.

Не надо плакать обо мне, душа подвластна только Богу,
Она отправилась в дорогу по неизведанной стране.
Там царство света, царство звезд,
Там царство мировых гармоний, так отними от глаз ладони
И улыбнись, не надо слез.

Кто осудит эту душу?
Смех друзей тянет вновь на дно.

Молчи, прошу! Не смей меня будить!
О, в этот век преступный и постыдный
Не жить, не чувствовать — удел завидный.
Отрадно спать, отрадней камнем быть.

Боже, возвесели нас за дни, в которые Ты поражая нас, за лета, в которые мы видели бедствие! (LXXXIX.15).

Оставив мне лишь кубок яда,
Ушла ты рано в мир другой,
И нет возврата, — и не надо,
Когда лишь там, в гробу, покой.

Остаться за этой чертой
Я должен…

О Смерть! Ты шлешь очам бессонным сон могильный,
Несчастному, кто к пыткам присужден,
Как вольный ветер, шепчешь в келье пыльной
И свет даришь тому, кто тьмой стеснен.

Никто не смог тебя спасти,
Ушел (ушла) из жизни очень рано,
Но светлый образ твой родной
Мы будем помнить постоянно.