Эпитафия № 1312

И каждый шаг всё тяжелей,
И рвётся к сердцу дикий страх.
Но цель близка, а что за ней,
Не видно мне — туман в глазах.

Вера придает жизни смысл, который не исчезает со смертью.

Считали все его пустым,
И только юность пожалели…

Чистого сердца по случаю не обрести.
Ясное Царство берется усилием жить.

Не спас от нищеты полет орлиных крыл,
Ни песней дар, ни сердца пламень!
Жестокие! У вас он хлеба лишь просил,
Вы дали — камень.

Быть/была/был/были для людей источником тепла и света…

Скончался он, оставив в смерти своей образец доблести и памятник добродетелю.

И смерть и жизнь — родные бездны;
Они подобны и равны,
Друг другу чужды и любезны,
Одна в другой отражены.

Как вкус у смерти безупречен
В отборе лучших среди нас…

У смерти есть своё жестокое коварство:
Щадя нередко тех, кто стар, и слаб, и хил,
Она разит того, кто полон юных сил,
Кто был казалось, так далек от входа в царство
Воспоминаний и могил.