Эпитафия № 1276

Я ухожу туда, где небо
Веткой бьёт в окно,
Ты проводи вином и хлебом,
Все решено.

Я сам погубил –
Уже не вернуть.
Тебя не хранил
И проклят мой путь!

Ночь, улица, фонарь, аптека,
Бессмысленный и тусклый свет.
Живи еще хоть четверть века —
Всё будет так. Исхода нет.

А я любил его. Меж мной
И им таинственной рукой
Любви завязан узел был.
Отец! о, я тебя любил.

Я падаю в давящий мрак глухими ночами,
В мир жестокий, где всё не так, в глубь разочарований.
И рождаю ловушки ума, как будто не знаю,
Что придумала бездну сама и вела себя к краю.

Смерть — это так:
Недостроенный дом,
Недовзращенный сын,
Недовязанный сноп,
Недодышанный вздох,
Недокрикнутый крик.

Без родителей уже никого нет между нами и могилой

А было время — и сомненья
Свои другим он поверял,
Но тщетно… бедный не слыхал
От брата слова утешенья!

Дорогой, милой маме. Да будет воля твоя.

Великая слава — следовать Господу, а быть тебе принятым от Него — долгоденствие! (XXIII.37).